1812: противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Товарищество (20-е числа августа, окрестности Смоленска и Смоленск)


Товарищество (20-е числа августа, окрестности Смоленска и Смоленск)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Александр Немиров, Георгий Сомов, а дальше я потом допишу, много нас там
Время и место: после сражения под Лубино, окрестности Смоленска, затем сам Смоленск
Дополнительно: поручик Баратынский, отправившийся на поиски сестры, так и не вернулся в свой полк. И его боевые товарищи не готовы смириться с неизвестностью.

+1

2

С приходом темноты они отступили со своих выстраданных, но не сданных в бою позиций. От Латошино и Лубино по московскому большаку к Соловьевой переправе. Уходили, оставляя за собой усеянные мертвыми телами поля, на которых в этом знойном августе смерть начала свою жатву вместо косарей.
Сомов надеялся, что мертвых французов насчитают на тех полях поболее, чем его павших товарищей. И все же отступали не лягушатники, - мусью продолжали двигаться вглубь России-матушки, не считаясь с потерями, - а они, русские солдаты. Организованно, по приказу командования, но на душе все одно кошки скребут, будто каждую пядь родной землицы предаешь, отдавая ее под французский башмак.
После полуночи утомленные вечерними боями гусары разбили бивак на склоне Днепра. С обеих берегов освещенная кострами переправа была заполнена обозами и отходящими за реку частями Первой армии. Изюмцы, однако, пока приказа переправляться не получали. Поговаривали, что их, сражавшихся под Лубино под командованием Орлова-Денисова, откомандируют обратно к Корфу, а значит, оставят в арьергарде. Снова и снова прикрывать набившее уже оскомину бесконечное отступление.
- Дмитрий Арсеньевич не возвернулся, - тихо заметил Георгий, ни к кому конкретно не обращаясь. И задумчиво разворошил тусклые угли догорающего костра, под которыми получасом ранее зарыл в золу несколько картофелин. Небо на востоке светлело, дело двигалось к рассвету.
Поручик Баратынский, отпросившийся у командира эскадрона «в Смоленск за сестрой», не вернулся в полк еще вчера. Но среди всей этой кутерьмы с отступлением какое-то время все же оставалась надежда, что Баратынские нагонят своих, что свои соберутся с силами, остановят проклятых французов и погонят их прочь, вон из священного Смоленска. К исходу вторых суток надежда эта таяла, как предрассветная мгла на краю зари.
- И что делать будем? - немного растерянно спросил корнет Огарев, отмахиваясь от картофелины, предложенной ему Сомовым.  Голова корнета была перевязана, и на бинтах обильно проступали бурые пятна крови.
- Вы, например, поедете в лазарет, - строго заметил Георгий, по возрасту самый старший из товарищей, хоть по званию все обстояло ровно наоборот. Видать, виной тому худородность да несговорчивый норов.
- Да куда там! Ищи-свищи этот лазарет среди обозов. И какая это рана. Царапина, - запротестовал Огарев. -  Нет уж, я с вами. В полку я гусар, а в лазарете кто буду? И толку там от меня?!
Сомов скептически покачал головой и протянул следующую картофелину, - их незамысловатый поздний ужин, он же ранний завтрак, - Немирову.

+4

3

Немиров устроился чуть вдалеке от костра. День был жарким, и вот только-только наступала прохлада. Он даже подумал, что хорошо бы искупаться в Днепре, смыть пыль, пот и кровь.  Сам Сашка, к своему удивлению, был не ранен за эти дни, но сражение, это не мирная прогулка с барышней по липовой аллейке, не своя кровь, так чужая. Но разве уйдешь, когда того и жди приказа. Приказа отступать. Обидно было оставлять Смоленск, обидно было двигаться вглубь страны, а не гнать неприятеля к границе. Немиров словно опять покидал Гродно, оставляя не только один из городов, обозначенных точкой на карте. Он оставлял знакомые улицы, дом, где жили его родные. А может, уже и не жили. Разве может спорить с приказом тот, кто приносил присягу?
Сашка сорвал длинную травинку и наматывал себе ее на палец, мысленно твердя: «живы – не живы». Травинка закончилась на слове «живы». Он слегка усмехнулся. Уставший, голодный, заросший щетиной, он, как барышня гадает на ромашке. Травинка разорвана, скомкана и отброшена прочь. И все же «живы».
У костра тем временем шел свой разговор.
- Не возвернулся, - буркнул Семен Платонов, снимая кивер,  - вон, сколько наших не возвернулись.
Из кивера был извлечен небольшой холщевый мешочек, в котором запасливый мужик хранил остатки муки, раздобытой по случаю. Мука была смешена с горсткой воды и, скатав жгут пресного теста, Платон навертел его на шомпол. Платонов повидал за свой срок службы уже столько, что теперь только снисходительно смотрел на молодежь, к которой причислял всех, кому было меньше трех десятков лет.
Сашка встал со своего места и подошел к самому костру как раз в тот момент, когда Огарев уверял, что у него всего лишь царапина.
- Гусар…, - пробурчал Семен поджаривая свою «шомполушку» над костром, - вот какой будет толк, когда из-за этой царапины ты отправишься навещать свою пра-прабабушку раньше времени?
- Платонов, тебя барин за ворчание в солдаты отдал что ли? – ехидно спросил Немиров, беря картофелину у Сомова.
- Отдали и отдали. А этот гусар или не гусар, а со старшими не спорят. Сказано в лазарет, значит в лазарет.
Убедившись, что его тесто пропеклось, Семен дуя на шомпол, осторожно снял спиральку и перекидывая ее с ладони на ладонь ждал пока та подостынет, чтобы съесть.
- Одному Богу известно, что там сейчас в Смоленске творится и успел ли Баратынский покинуть город, нашел ли он вообще Мари. Я хотел сказать Марию Арсеньевну, - уточнил Немиров, встретив насмешливый взгляд Огарева.
- А если нет, то сейчас между ними и нами цельная французская армия, - Платонов, не удержавшись, опять вставил свою фразу в разговор молодежи.
- Да хоть бы ты себе язык обжег, да помолчал! – Вспылил Немиров, которому лишний раз упоминание того, что они отступают, оставив позади, в Смоленске, тех своих товарищей, которые были ранены, было, хуже горькой редьки или хуже скрежета по стеклу.
- Да там не только Баратынский. Сколько там еще наших, да и соседних полков тоже. Нам бы как-нибудь окольными путями пробраться в город, да узнать, что с теми, кто там остался. Слово «в плену» Сашка не смог выговорить. Не мог он представить поручика и других товарищей пленными.

+5

4

- Я говорю о нашем поручике, а не обо всех,  - с нажимом в голосе уточнил Сомов, наградив вмешавшегося в их разговор солдата тяжелым взглядом исподлобья. Елецкий пехотинец, вот эти как раз и сбежали, не выдержав атаки французов Маршана на правом фланге. Георгий был не прочь развить эту мысль до ссоры, чтобы на ком-нибудь выместить свое дурное настроение. Но предложение пробраться в город и все разведать, высказанное Немировым, внезапно его заинтересовало.
Платонов не знал, с кем имеет дело, и о том, что столующиеся у костра гусары уже занимались ранее разного рода разведками, не знал тем более. И оттого на лице его проступила явственная скептическая гримаса: болтайте, дескать, ваше благородие, с болтовни спросу нет, только дальше разговоров дело не зайдет, а к французу в логово вы не сунетесь.
- А ведь это недурной план, Александр Николаевич, - оживился Сомов. Хотя и плана-то никакого и не было. Как пробраться, когда пробраться, каким манером да какими тайными тропами?
«На огонек» неожиданно, и в то же время как по заказу заглянул командир эскадрона. Статная фигура ротмистра Моргунова выступила из темноты, он внимательно оглядел свое приунывшее воинство и коротко поинтересовался: Нет?
Сомов а ответ отрицательно покачал головой.
- Вот и делай людям одолжения, - поморщился старший офицер. - Сгинул ни за грош такой бравый гусар.
- Я, ваше благородие, думаю, что Дмитрий Арсеньевич не даст так запросто себя погубить, - не согласился Георгий. 
- Хочется верить.
- Вы верьте. И мы с товарищами тоже верим. А вот скажите, Аркадий Иванович, нашему командованию ведь пригодились бы данные о передвижениях французов в своем тылу? Или о положении дел в Смоленске? Картошки, кстати, хотите? С пылу, с жару…
- Понимаю я, куда вы клоните, - нахмурился командир. - Одному уже позволил своевольничать, о чем теперь сожалею. И более не совершу подобной ошибки.
Георгий обстоятельно впился зубами в свою картофелину, пожевал неторопливо. Ротмистр не уходил, хоть от угощения и отказался. Поэтому Сомов снова спросил:
- Аркадий Иванович, а дезертирство - это ведь долгие разбирательства и позор всему полку, так?
- И к чему это вы интересуетесь, Сомов, хоте бы я знать?
- Так это ж если я сам уеду, то выйдет дезертирство. А ежели вы мне прикажете, Аркадий Иванович, то важное задание.
- По-моему это уже не эскадрон, а какая-то пугачевская вольница, - в сердцах воскликнул Моргунов. - Под трибунал и в солдаты!
- Лучше в Сибирь, - посоветовал до того помалкивавший Огарев.
- В Сибирь мы скоро своим ходом. Отступим, - буркнул Сомов.

+5

5

Плана у Сашки действительно не было. Не было плана, но было желание вопреки всему найти Баратынского, тем более что слова командира эскадрона, что их поручик сгинул ни за грош, были обидны. Будь у него в городе отец, мать или брат, он бы тоже всеми правдами и неправдами постарался увести их из города до начала боя, отправив подальше от линии сражения.
- Это что еще за разговоры?! – окончательно вышел из себя ротмистр, услышав про Сибирь.
- Ваше благородие, Вы сами себе противоречите. Разве Баратынский позволил себе своеволие, если получил Ваше позволение отправиться в город? – напомнил Моргунову Огарев, отвинчивая крышечку манерки. – Может водочки?
Ротмистр, открыв рот и набрав в лёгкие воздуха, уже собирался уже что-то ответить Огареву, как Немиров сделал шаг вперед, становясь между Моргуновым и Огаревым.
- Ваше благородие, а Вы уже подавали рапортичку о численности личного состава после переклички? – спросил Немиров, и, оглянувшись, подмигнул Сомову.
- Кажется, поверки и не было еще. Что Вам стоит упомянуть троих без вести пропавшими? – Как ни в чем не бывало, продолжил Сашка и развел руками, дескать, нет нас тут и все. А раз нет, то и взятки гладки, не с кого и нечего спрашивать, раз в живых не видели, среди убитых тоже.  Сколько таких осталось на полях. Кто-то уже отдал Богу душу, а кто-то, оклемавшись и придя в себя, отправится догонять свой полк.
- Вы же сами волнуетесь, Аркадий Иванович, - тихо, в полголоса,  добавил Немиров, обращаясь уже к Моргунову не как к командиру. – Волнуетесь, иначе бы не пришли к нам.
На минуту наступила тишина, в которой слышался только треск догорающего костра.  В стороне послышалось ржание лошадей, которым тоже, наконец-то довелось передохнуть, хоть они и остались под седлом.
- И, как верно заметил Сомов, командованию не лишним будет получить сведения о французских тылах. Кто знает, может французы решили основные силы не за нами по пятам пустить, а с фланга.
Немиров был готов, как в покере, повышать ставки, выкладывать козырей, блефовать, да что угодно, лишь бы Моргунов позволил им очередную разведку или сделал вид, что их, в этот вечер,  тут вообще не существовало. А они уж обязательно воспользуются этим и найдут поручика.

+5

6

- Ну, вы, господа гусары, и наглецы-с! - как-то даже расчувствовался командир эскадрона. В возмущении его, однако, слышался некоторый оттенок гордости. Все же это его люди, хоть и дерзкие за гранью не только устава, но и приличия, но зато отчаянные храбрецы и полны решимости рисковать и жизнью, и добрым именем ради спасения своего поручика.  - Ладно, вы пошутили, я посмеялся. Теперь за мной ступайте.
Сомов скорчил покаянную гримасу, но, пристраиваясь за широко шагающим ротмистром, не удержавшись, многозначительно толкнул Немирова локтем в бок.
- Наш-то не даром к костру подходил. Чую, будет нам задание, Сашка!
«Сашка» в устах Георгия звучало непривычно, обычно младший, чем сам Сомов, Намиров все равно оставался для гусара Александром Николаевичем. На худой конец Александром. На этот раз Сашкой он стал от охватившего Сомова возбуждения. Надерзили они Моргунову изрядно. Но, может, не зря?
- Прохор, огня! - рявкнул ротмистр, когда они добрались до большой колоды, служившей на этом биваке штабом первого эскадрона. Неподалеку, свернутый на ночь, стоял штандарт и лежали походные палатки, которые из-за жары и нехватки времени решили этой ночью не разбивать.
От костра к ним метнулся денщик с головешкой в руке.
- Фонарь зажги, дурень. Мне не прикурить, у нас разговор.
Моргунов развернул на колоде потрепанную карту и сделал широкий жест, приглашающий его спутников подойти поближе.
- Вот тут, - он ногтем продавил на промасленной бумаге пометку, - в окрестностях Гумничины еще остались последние казачьи разъезды. Пока казаки не сожгли деревню, отправляйтесь туда. А далее - куда собирались. Только помните, что на хвосте у нас вся армия Бонапарта, французы сейчас под каждым кустом, вместо зайцев, и на каждой кочке, вместо жаб.  И еще, но об этом, случись с вами что, помалкивайте даже под страхом смерти лютой. Во французском тылу оставлен нами корпус генерала Винценгероде, он следует сейчас от Витебска к Смоленску, уничтожая вражеских курьеров и тыловые коммуникации. А под самим Смоленском ждет соединения с ним майор Прендель, Виктор Антонович, с двумя сотнями казаков. Если не удастся вам вернуться за линию фронта, присоединяйтесь к отряду сего майора.
Дотошный Сомов буквально впился глазами в карту, как следует все запоминая. С отрядами во вражеским тылу, это ж, брат, хорошо задумано. Не спать лягушатникам спокойно на нашей земле. Не есть спокойно, не пить, а  жить в постоянном страхе за свою шкуру.
- Если, бог даст, проберетесь в Смоленск, узнайте, что там с Тучковым, жив ли, - продолжал между тем Моргунов. -  Брат его переживает сильно. Да у многих на сердце неспокойно.

+7

7

И Сомов не ошибся насчет задания. Немиров, как и остальные, склонился над картой, запоминая в свете фонаря все линии дорог, извилины оврагов и обозначения сел, деревень, городов.
Над ухом противно звенел комар, привлеченные светом лампы, вокруг нее роились ночные мотыльки. Те, которые подлетали ближе, погибали, обжегшись о горячее стекло фонаря. Комар не унимался, и Сашка хлопнул себя по скуле, надеясь прибить кровопийцу. Под пальцами он почувствовал убитого комара, уже успевшего хорошенько напиться крови.  Слушая ассоциации ротмистра про зайцев и жаб, Сашка невольно фыркнул, сдерживая смех, а заодно подумал, а что вот если, заманив неприятеля вглубь страны, прихлопнуть его, как комара. Вот только дорого очень давались такие маневры на своей земле.
- Ваше благородие, спасибо за доверие, - поблагодарил Немиров Моргунова, понимая - какими ценными сведениями они теперь обладают. И как радостно стало на душе от того, что вот там, за всей этой наполеоновской армией, есть свои, есть те, кто не дает французам спокойствия на этой земле. Вот уж ни корпусу генерала Винценгероде, ни людям майора Пренделя нет причин сетовать на необходимость отступления.
- Даст Бог, Аркадий Иванович, узнаем, что с генералом и при случае дадим знать.
Хоть и прошло всего несколько часов после сражения, а по полкам и отрядам уже распространилась весть, передаваемая из уст в уста, что когда французы успешно перебрались через речку Строгань, атаковали на нашу позицию, тогда Тучков Павел Алексеевич чтобы обеспечить спасения раненых, повёл навстречу неприятелю Екатеринославцев. Едва он с гренадёрским полком приблизиться к французам, как под ним  убили лошадь. Желая ободрить солдат, Тучков 3 пошёл в голове передних рядов в штыковую атаку. И невыносимо было жаль, что гренадеры потерпели поражение, а сам Тучков, раненый  штыком  в бок и получивший несколько ран в голову остался в руках французов.
Еще один, последний взгляд на карту. Это тут все на бумаге кажется просто, а в жизни каждая черточка обозначала пройдённые версты, оставленные позади города, дорогу, ведущую к Москве. А за эти дни, сколько пройдено в темной августовской ночи, когда они получили приказ отступать от Смоленска. Идти пришлось не по самому тракту, а по проселкам, оврагам и болотам, перелескам. Немиров видел, как мостки через овраги не выдерживали тяжести пушек, ломались и артиллеристам приходилось вновь сооружать их из подручных средств, которыми, увы, оказывались крестьянские постройки.
Сейчас- то им, следуя обратно, все это ни к чему. Два легких всадника пролетят, что и не догнать, а где не проскакать на всем галопе, там они с Сомовым прокрадутся серыми тенями так тихо, что ни французские зайцы, ни французские жабы на кочках, не заметят серой мыши.
Деревеньки: Гедеоновка, Валутина Гора, Лубино, Гречишино, извилистая линия реки Строгань, около Гумчины Мартино. Сашка смотрел и старался все запомнить, ведь карты то у них не будет, придется полагаться лишь на свою память. Вот когда он добрым словом вспомнил своего отца, занимавшегося с ним черчением, заставляя составлять план окрестностей города, соблюдая масштаб и тщательность в прорисовке карт, закрашивая потом зеленой акварелью леса, охрой пашни, выводя синие ленты реки или ручьев, заштриховывая болота. Выходило не бог весть как, картографом не стать, но карты научиться читать и понимать - вполне.
- Нам бы с тобой еще и генерала из плена вызволить, так к награде представят, - полушутя шепнул Немиров Сомову, невольно переходя на «ты».
- Что еще задумали? – Строго спросил Моргунов, поднимая взгляд от карты. Было заметно, что он устал и с удовольствием поспал бы хоть пару часов, если они найдутся в дополнение к уже имеющимся двадцати четырем в сутках.
На умственные способности Сашка обычно не жаловался, но врать ротмистру все же не хотелось. К тому же не время и место для вранья. Хотя зачем врать, когда можно сказать то, что на уме? Поправив ташку, Немиров посмотрел на мыски сапог, словно там скрывался правильный ответ, поправил ус, мотнул головой, отгоняя очередного комара, и наконец, высказал свою мысль (конечно не о награде и спасении Тучкова).
- Думаю, что отправляясь в тыл французов, нам не следует привлекать лишнего внимания. Поймите меня правильно, ваше благородие, я горжусь честью носить мундир нашего полка. Казачьи разъезды нас пропустят беспрепятственно, сами мы тоже будем осторожны, но сами понимаете, что серый крестьянский армяк и шапка менее приметны среди леса, чем кивер, доломан и ментик.
Вот, где-то так. Непритязательно и неприметно должны они с Сомовым пробраться к Смоленску. Гусарская удаль хороша в бою, на балах, когда вопреки всем правилам можно звенеть шпорами и лихо танцевать мазурку на зависть всем штатским. Сейчас же надо быть осмотрительными вдвойне, ради Баратынского и ради ротмистра Моргунова, доверившему им знать расположение частей. Случись чего, французы не чай им предложат в плену и не стопку водки.

Отредактировано Александр Немиров (2017-10-27 12:50:23)

+5

8

- Ради благого дела можно и армяк, - подал голос Огарев, хоть обращался Немиров и не к нему, а к командиру эскадрона. - Жаль, что лето, мне б треух еще, грешневиком перевязанную голову прикрывать неудобно.
Все, не сговариваясь, обернулись к молодому гусару с одинаково удивленным выражением на лицах.
- Опять шутить изволите, корнет? - уточнил ротмистр.
- Да в чем же тут шутка, Аркадий Иванович? - в свою очередь изумился Огарев.
- Огарев, друг ты мой дорогой, - за всех ответил Сомов, - не было бы нам с Александром Николаевичем большей радости, чем втроем отправиться на задание. Но рана твоя, хоть и несерьезная, как ты говоришь, попадись на пути не в меру любознательный француз, сведет в могилу не только тебя одного, но всех нас.
- Можно подумать, нет у мусью других забот, только головы мужичьи под шапками разглядывать. Или они русских вшей подхватить бояться?
- Вошь солдату, можно сказать, товарищ, - не удержавшись, коротко хохотнул Сомов. - Только сам посуди, раз ранен, значит, в бою побывал, значит, военный. И будешь потом доказывать лягушатникам, что голову об ворота разбил, когда от милки чужой драпал. Не поверят ведь.
Огарев задумался. Ох, как не хотелось ему одному оставаться в эскадроне, когда товарищи такое лихое дело затеяли. Но ротмистр буравил корнета строгим взглядом, полагаясь пока на собственную сознательность гусара. Но может ведь и приказать. В лазарет, будь он неладен. Моргунов - не Сомов, ослушаться Моргунова никак невозможно.
- Что ж, буду, стало быть, рубить француза в открытом бою. Пока вы, как тати лесные… Проводить вас хоть можно? До деревни этой, до Гумничины.
- А вот это дело, не хочу коня своего казакам дарить, хорошие они ребята, но и конь мне, как друг, - поведал Георгий. - Сведешь его обратно в полк, когда мы с Немировым преобразимся в мужиков-лапотников. Да береги его, вернешь, когда вернемся, по всей строгости спрошу.
- Корнет, только туда - и пулей обратно. Пулей, уразумели? - веско добавил ротмистр. - До десяти утра вся наша армия должна успеть переправиться. Опоздаете - поедете вброд, мостов и понтонов уж не будет. Документы свои, - велел Моргунов гусарам, - отдадите корнету. Как к и все, что может вас выдать: письма из дома, личные вещи. А за сим, господа, с богом. Себя сберегите, Отечество и полк наш не посрамите.
И он в напутствие перекрестил разведчиков.

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2017-10-27 21:07:49)

+5

9

Огарева можно было понять, тот волновался за Баратынского не меньше их, но Сомов был трижды прав насчет его раны. На первый взгляд несерьезная рана могла воспалиться на другой или третий день, вызвать лихорадку, куда им тогда с Георгием Степановичем  раненого девать? Бросить не бросишь, в деревне не оставишь, в полк не вернешься.
- Огарев, будь другом, сделай доброе дело, сохрани это, - попросил Немиров, снимая с шеи медальон . Жаль было расставаться с портретом матери, да ничего не поделать. Прежде чем убрать его в ташку, как и документы, Сашка поцеловал медальон и крепко сжал его в руке.
- Если что… В общем, если мы чуток задержимся, отправь с оказией его в Немировку, - добавил Сашка, понимая, что его небольшое имение, это то место, куда могли отправится его отец, мать и брат. Хотелось верить, что они там. А что писем не было, так на то война, ничего не поделать.
- Храни и Вас, Господь, Аркадий Иванович, - вместо прощания ответил Александр, - Я маркитанту нашему три с полтиной должен, так как из казны жалование придет, так отдайте из моих.

Проезжая Мартино, от которого почти ничего не осталось, Сашка все думал, где им достать одежду? Хоть армяк, хоть зипун, хоть треух, хоть мурмолку.
- Заедем? – Немиров указал на один из уцелевших домов, который выглядел побогаче остальных.
- Есть кто?  – кликнул Сашка наугад, входя в сени и прислушался, на всякий случай, держа в руках пистолет. В ответ была тишина.
- Никто не отзывается, а печь то теплая, ребята, - заметил Немиров, щупая беленую печь. Света проникавшего сквозь незанавешенное окно, было довольно, чтобы не пробираться наощупь. 
Около стены вместо лавок, стояли длинные лари. Сашка открыл один из них, пытаясь понять что там хранится.
- Чегось вы тут расхозяйничались, ироды? – вдруг послышался скрипучий голос так неожиданно, что Немиров чертыхнувшись отпустил тяжелую крышку ларя и суеверно перекрестился, испугавшись от неожиданности.
- Раз рогатого помянул, не хранцуз значит, - удовлетворенно кивнула старуха, и пройдя к печи, открыла заслонку. Дунув несколько раз на угли, зажгла лучину, и посвятила на непрошенных гостей. Только сейчас Сашка заметил в ее руках топор. И можно было не сомневаться, что держит она его не первый раз.
- Простите нас Христа ради, - тут же повинился Немиров, и обернувшись к божнице, осенил себя крестным знамением.
- Бог простит, - смилостивилась хозяйка избы, и прислонив топор к печке закрепила лучину в светце.
- Одежда нам нужна крестьянская для меня и моего товарища, - Немиров показал на себя и на Сомова. Помоги нам.
- Уж не беглые  ли вы? – с недоверием спросила крестьянка, пытливо смотря в лицо каждого.
- С чего бы? – спросил Огарев досадуя, что не удалось разжиться вещами без долгих объяснений.
- А Бог вас знает, - ответила старуха, совершенно не боясь присутствия у себя в избе трех гусар.
Узнав в чем дело (конечно, изюмцы не стали ей рассказывать всего, а ограничились словами, что им надо обмануть фрацуза), та поохала для приличия, а потом, пошарив на поясе, достала ключ и отперла большой сундук.
- Вот, берите что надо. Сыновей нонче в солдаты забрали. Берите.
В сундуке аккуратно были сложены вещи, для сохранности переложенные сухой полынью, которые по счастью пришлись впору и Сомову и Немирову. Огарев только смешливо фыркал, глядя, как его товарищи примеряли на себя мужицкое. Сложнее было с обувью. Лапти, что принесла старуха, были далеко не новы, но хоть не малы, и на том спасибо.
- Может, переоденемся уже у казачьих разъездов? – спросил у Сомова Немиров, которому все же жаль было расставаться с мундиром своего полка. Да и пока среди своих, так сподручнее. Успеют еще лаптями пыль помесить.
- Тупоськи возьмите, господа на дорожку! Теплые еще. – Крестьянка сунула Сомову узелок, а потом перекрестила их всех широким жестом.
- И коль встретите кого из Ильичевых Степана или Кузьму, то скажите, что мать им кланяется и молится за них. Я и за вас помолюсь. Имена у вас хорошие, православные. Храни вас Господь.

До Гумчины добрались скоро и без приключений. Ехали быстрой рысью, где галопом, стараясь держаться пролеском.
- А ну стоять! – послышался окрик и на дорогу выехал казак, вооруженный пикой, за ним следовали двое с карабинами.


*Тупоськи - старинный вариант оладий, замешанных на молоке без яиц. От пермяцкого "тупысь" - ситный хлебец (словарь В.Даля)."

Отредактировано Александр Немиров (2017-11-05 21:43:55)

+5

10

- Не с той стороны французов высматриваете, козачки, - недовольно оскалился Сомов, но коня придержал.
- Тю, якбы я думав, що ты француз, я б тебе не клыкав, - отозвался казак с пикой, подъезжая ближе и с интересом рассматривая гусар. - Заблукалы, хлопцы?
- Нет, сейчас в атаку пойдем, разве непонятно, - беззлобно уже огрызнулся Григорий.
- Втрьох? - восхищенно присвистнул казак, тоже, видать, оказался из тех, кто не прочь «пошуткувать».
- Нет, втроем нечестно. Вдвоем. Лаптями закидаем лягушатников, - Сомов с готовностью продемонстрировал перекинутые через плечо лапти. Довольно странно смотревшиеся в сочетании с гусарским доломаном и ментиком. Хорошо, все же, что они с Немировым не стали переодеваться прямо в доме у старухи Ильичевой. Крестьяне верхом на гусарских лошадях, пытающиеся пробраться через линию фронта к французом. Вот и приняли бы из казачки за ворье, беглых крепостных или еще каких лихих людей. А мундир есть мундир.
- Где, кстати, лягушатники, далеко ли?
- Биваком всталы прямо пид Лубино. Не люблять мусью подорожувать вночи.
- А в Гумчине есть кто?
- Ни, никого.
- Значит, там и переоденемся. Нам бы как-то бивак этот французский затемно обойти, - размечтался Сомов. - А уж там поди пойми, откуда да куда бредут два мужика.
Огарев взирал на преображение своих товарищей с беспечной улыбкой, за которой корнету с трудом удавалось спрятать беспокойство.
- Безбородые вы, - внезапно отметил он напрочь оставленный без внимания гусарами, такой очевидный, и такой, если задуматься, подозрительный момент. - И усы… щегольские, не мужицкие. Мне на рану пеняли, - добавил он с почти детской обидой. - А сами. Конспираторы!
Григорий тихо выругался. Прав корнет.
Только нет у него в седельной сумке такого чуда, чтобы за час вырастить им с Немировым окладистые крестьянские бороды. А вот с усами, холеными и лихо закрученными, гордостью, можно сказать, и красой гусарской, придется расстаться.
- Будем бриться, Александр Николаевич, выхода нет.
В сердцах обкорнал усы и с видом христианского мученика измазал лицо грязью.
Может, к грязномордому лишний раз не привяжутся.
- Хорош, - с чувством похвалил Огарев. Полюбовался на продемонстрированный ему кулак и посетовал еще и на манеры некоторых якобы мужланов. Не хотелось ему грустного прощания да невеселых дум «а свидимся ли снова?». Уж лучше дружеское подтрунивание.
Корнет подобрал повод осиротевших лошадей и теперь ждал, пока и Немиров закончит свой маскарад.
- Пропадете без меня, - вздохнул, поправляя саблю.
- Как бы ты без нас не пропал, - парировал Сомов, поглубже нахлобучивая шапку. Пострижены они с Александром тоже не по-крестьянски, как бы ни пришлось шапки скидывать, раболепствуя перед незваными гостями.

+5

11

- Ты свою рану с нашими усами не ровняй, - усмехнулся Немиров, возясь с обмотками, понятия не имея, как их правильно закрутить, да как этот лапоть завязать. Это со стороны все просто. Ногам с непривычки, после гусарских сапог, было вольготнее, вот как в домашних туфлях.
- А борода – дело наживное, - добавил Сашка, проводя рукой по далеко не гладкому подбородку. Им с Огаревым не по сорок лет, бороды большой и не положено, вон, некоторые парни и вовсе с чистым лицом ходят.
Усов действительно было жаль, но пришлось пожертвовать усами. Скрепя сердцем Немиров последовал примеру Сомова. В придачу к усам под лезвие попали и бачки. Не имея возможности глянуть в зеркало, Сашка смотрел на Григория, представляя, как он выглядит сам и от души повеселился, глядя на результат.
- Да, хлопцы, все одно видно, что вы панове, - молвил один из казаков, - гарны дюже статью.
- Панове..., - усмехнулся другой, досадливо махнув рукой, - у Опанаса Микола тоже как паныч, а всего то лакеем ходил в панском доме.
- Тогда скажем, что из дворовых. Не всем же за сохой ходить или с цепом на гумне работать, - подхватил идею Немиров, щедро втирая землю в кисти рук и лицо.
- Шию не забудьте, била вона, - подсказывал казак с пикой, наблюдая за гусарами.
Совет был дельный, хотя после боя никто толком умыться и не успел, и благоухали далеко не парфюмом.
- Бог не выдаст, свинья не съест, барин, - стараясь подражать крестьянскому говору, ответил Сашка Огареву, передавая ташку и перевязь с саблей. Пистолеты спрятал под полами свободного армяка, пристроив там же похоровницу и лядунку.
Долгое прощание – лишь пустая трата времени. Еще раз наказав Огареву сберечь коня, Немиров по примеру Сомова тоже нахлобучил шапку по самые брови. Один из казаков взялся их сопроводить до выезда из Гумчины, чтобы, во-первых, предупредить другие посты кто это, а во-вторых еще немного посмотреть ради потехи своей на двух дворян, прикидывавшихся мужиками.
- Теперь нам бы не попасться французам, а то пристрелят и даже не спросят кто и откуда.
Идти в темноте, когда им в помощь только луна, да начинающий бледнеть восток, было бы безопасней, чем на рассвете, поэтому Немиров, свернув на обочину, ближе к кустам и молодняку вдоль дороги, ускорил шаг.
- Шшш…
Сашка вдруг встал, как вкопанный, прислушиваясь к тому, что впереди. Слышалось не ржание, а хрип лошади, явно раненной, стон, похожий на человеческий, какая-то возня, поскуливание, переходящее в глухое рычание.
- Лиса? – шепотом спросил Немиров, глядя на Сомова.

Отредактировано Александр Немиров (2017-11-05 21:46:11)

+5

12

- Хорошо, если так, - одними губами отозвался тот.
После вчерашнего кровопролитного боя тут на что угодно можно наткнуться.  Хорошо, если лиса.
Обходить не стали, время было дорого, успеют еще по буеракам прятаться, когда день настанет. Но Сомов на всякий случай нащупал под армяком рукоять пистолета. Оружие они, наверное, тоже зря взяли, если попадутся, пистолеты против них сыграют. Но без оружия военному на войне - все равно, что голышом.
При приближении людей зверь, - к счастью Немиров угадал, признав за странными звуками лисью породу, - метнулся в кусты. Издыхающая лошадь слабо дернулась и снова захрипела. Бывший всадник ее никак на это не отреагировал, он был давно уже мертв. Как и несколько его товарищей, похоже, попавших во время боя под залп картечи.
- Французы, - с каким-то мрачным удовлетворением прошептал русский гусар. Отчего их соотечественники не подобрали своих, он не знал. Может, темнота помешала, бои тут шли даже при свете луны. А может, предпочли позаботиться лишь о тех, кто в состоянии эту заботу оценить, то есть о раненых. Мертвым уже все одно. - Такова ваша слава.
Если Георгий не пожалел людей, - слишком уж велика была сейчас в нем неприязнь к лягушатникам, ожесточение последних боев и отступлений, - то на мучения лошади ему, кавалеристу, смотреть было тяжело. И не пристрелить  ведь беднягу, как это делается в подобных случаях. Выстрел поднимет на ноги все посты и караулы в окрестностях. И задерживаться ни с руки, но Сомов представил, как вернется лиса, вцепится в горло беспомощному животному, которого у людей принято называть «благородным» за то долгое товарищество, что установилось в этом мире между человеком и конем. И поморщился, невольно оглядываясь в поисках подходящего камня или коряги. И тут же почему-то вспомнил пленного француза, никак не шел тот пленный из головы Георгия, видать из-за их ночного бивака и участия в судьбе лягушатника очаровательной Марии Арсеньевны. Ах, барышня, где же вы теперь? И брат ваш где?
Коряга нашлась, хоть в темноте и не стразу. Сомов взвесил ее в руке, тяжела ли. И, склонившись над издыхающей кобылой, оглушил ее сильным ударом. А потом ножом быстро перерезал горло, широко вскрыв аорту и с трудом отстранившись от хлынувшей разом крови.
- Жалею я их, - повинился перед Немировым. Тот конечно же понял, что эта кровожадность - не кровожадность вовсе, а практичное милосердие. И при этом, хоть и небольшая, но задержка в пути.
Нож обтер об траву и убрал в рукав. И зашагал дальше по полю, заметно призадумавшись.
На рассвете они встретили французов, на этот раз живых и здоровых, разве что сонных и помятых после вчерашнего боя. Кавалерийский разъезд проскакал в двух шагах, но «мужики» успели юркнуть в кусты и затаиться.
- Эх, их бы сейчас сабелькой… взбодрить, - шепотом мечтал Сомов, глядя на сонные лица врагов. Их с Немировым сабельки, к сожалению, остались у Огарева.
Потянуло дымом, и ходоки выбрались на свежее пепелище. Кто сжег деревню, гусарам было неведомо, может и сами крестьяне, но зрелище все одно было удручающим. Никого… Только одинокая кудлатая псина завывает подле обвалившегося сарая.
- Водки хочу, - проникся увиденным Георгий, на ходу всухомятку жуя старухин гостинец.

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2017-11-02 19:35:47)

+5

13

- А к водочке бы еще рыжиков соленых, да огурчиков хрустящих, - мечтательно подхватил Александр, не сразу поняв чем вызваны слова Сомова. Окинув  взглядом, пепелище мимо которого они шли, Немиров тяжело вздохнул. От дыма с пепелищ и гари першило в горле, и Сашка кашлянул в кулак. 
– Эх, Григорий Степанович, водка делу не поможет, а все же хорошо бы сейчас похлебки горяченькой, да с потрошками, - продолжал мечтать Сашка, закусывая свои мечты остывшим пресным куском печеного теста.
Похоже, что на этом пепелище единой живой душой, кроме Немирова и Сомова была лохматая псина, которая завидев людей, повернула морду в их сторону. Собачий нос учуял съестное и решив, что голод не тетка, собака осторожно, будучи готовой убежать при первой же опасности, подошла к Немирову и ткнула холодным мокрым носом в его руку.  Сашка осторожно погладил собаку по голове, а потом дал ей кусок лепешки. Получив немного еды и ласки от одного из людей,  собака, немного осмелев, подошла и к Сомову и стала обнюхивать узелок с остатками еды.
Неожиданно в кустах послышалась возня, собака насторожилась и с лаем бросилась в ту сторону. Немиров оглянулся, не зная чего ожидать. Он даже не успел подумать французы это или кто-то еще, как из зарослей выбежала коза. Видно, что она убежала, оборвав веревку, длинный конец которой волочился за ней по земле. Псина бросилась за ней, и коза метнулась в сторону людей.
Бросившись вслед, Немиров умудрился наступить на веревку, перехватить ее руками, удерживая беглянку. Если разделать ее и запечь на углях, то дня на два им с Сомовым был бы завтрак, обед и ужин.
- Смотри ка, а собака почти охотничья, вон какую нам дичь загнала, - рассмеялся Сашка, уворачиваясь от козьих рогов и представляя комичность этого со стороны.
- Дяденьки, отдайте козу. Она наша, - послышался звонкий детский голосок.  С той стороны, откуда явилась коза, выбежала растрепанная босоногая девчушка лет семи или восьми. Увидев незнакомцев, она сначала замерла и попятилась назад, а потом, не видя никакой угрозы, обратилась к ним с просьбой.
- Да кто же ты такая будешь? – спросил Александр, сожалея, что жаркого им с Григорием сегодня не видать.
- Фроська, - вначале охотно ответила девчушка, а потом крепко сжала губы.
- Ме-е-е… - подала голос коза.
- Мне мамка запретила чужим про нас рассказывать. Козу отдайте, мне обратно надо. Мамка заругает. – Пояснила Фрося и, немного сторожась, взяла веревку, потянув в свою сторону. Немиров не стал возражать и отпустил веревку. Почуяв свободу, строптивая козочка было метнулась в сторону, но хрупкая на вид девчонка, живо намотала на руку веревку, чтобы не упустить живность.
- А что это за деревня?
- Заболотье, - ответила девчушка с  любопытством разглядывая мужчин.
- Нам бы на другую сторону реки переправиться, есть тут брод или мост? – Немиров махнул рукой в сторону Днепра.
- Не. Моста нет у нас. Лодочник Степан был. Он возил кому надо. А сейчас нет.  – Для убедительности Фрося помотала головой и задумалась.
- У Прудищево брод есть, - махнула она рукой в сторону, - только мы туда не ходим. Русалки там. Утащить могут, барин, - доверительно добавила она, поднимая с земли хворостину.
- Да почему барин то? – Удивился Немров и оглядел себя и Сомова. На первый взгляд они ничем не походили на дворян.
В ответ девчушка лишь пожала худыми плечиками. Коза очередной раз дернулась в сторону, Фроська хлестнула ту хворостиной. 
- Ме-е-е… Ме-е-е.., - козе не понравилось такое обращение и силы у нее было достаточно, чтобы если не вырваться, то увлечь за собой девчушку.
- Да, Григорий Степанович, весь наш маскарад не прошел первую же проверку.  Будем надеяться, что  французы будут не так внимательны к нашему виду, как эта барышня.
Не то чтобы Сашка расстроился, но был повод задуматься.
- До Прудищего этой верст шесть-семь примерно, если я правильно помню карту. Дойдем до нее пока не жарко, а там надо найти где укрыться да поспать хоть по паре часов по очереди.
Немиров даже не стал прикидывать, сколько они уже на ногах, вторые сутки точно пошли. Отступление, бой, короткий привал поздним вечером и опять дорога. Толку от них будет немного, если их сморит сон, и они потеряют бдительность. Тогда не им Баратынского спасать, а за ними помощь высылать впору. Вот только никто не пошлет. Где их сейчас искать никто не знает. Дорога от Лубино до Смоленска большая. А они обещали вернуться и не одни, а с поручиком.

Отредактировано Александр Немиров (2017-11-05 15:38:33)

+3

14

- Французы тоже чай не дураки, - дожевывая пресный блин, невнятно, но с чувством заметил Сомов. Хоть и хотелось гусару верить в обратное. Если не в безусловную и поголовную глупость лягушатников, то хотя бы в то, что французы так слабо разбираются в реалиях чужой им страны, что для них останется тайной то, что очевидно любому крестьянскому ребенку.
- Руса-а-алки, ишь ты, - передразнил он стремительно увлекаемую козой обратно в лес Фроську. - Кажись, болота там, Александр Николаевич, - добавил, в свою очередь припоминая карту. - Как бы ни сгинуть. Эй, стой, девка, стой, тебе говорят!
Куда там. Супротив козьей воли малышка удержаться не могла, и Сомову оставалось только чертыхаться им вслед. Не успел он расспросить девчушку про лодочника Степана, что с ним стало, давно ли, а главное, что стало со степановой лодкой.
С лже-крестьянами осталась только собака. Но она тварь бессловесная, когда надо, и слишком шумная, когда не надо.
- А пойдем-ка, Александр Николаевич, к берегу напрямки. Глянем, что к чему, там и выспимся, - предложил Георгий, спасая их тем самым от большой, хоть и неведомой беды, ведь именно у Прудищева французские саперы построили понтонный мост для переправы корпуса генерала Жюно. Так что вместо сказочных кикимор, водяных и леших там гусары могли столкнуться с вполне реальными французами, охраняющими этот самый мост. - А ты… эта… пошла отсюда. Козу лови! - попытался отделаться Сомов от привязавшегося к ним с Немировым пса.
Заслышав грубый окрик тот предусмотрительно отбежал на безопасное расстояние… и потрусил следом за идущими.
- Вот ведь незадача, попутчик на нашу голову, - бормотал Георгий, но больше не пытался прогнать собаку, от криков один лишний шум. Даст бог, сама отвяжется, все же пепелище - ее разоренный дом. 
Напрямую до берега было версты две, но через лес и овраги даже это - неблизкий путь. Один раз собака зарычала, и путники настороженно замерли. Но видно пес почуял зверя, а не человека: бои прошли севернее этих мест, туда же, к московскому большаку устремилась основная масса французских войск. А тут… вроде и нет войны.
- Кажись, тропа, - внезапно указал Сомов на едва заметную прогалину в зарослях. - Старая. Заросла уже. Когда-то ходили, а нынче забросили. Видать, помер лодочник. Широк ли тут Днепр? Скоро узнаем.
Через четверть часа они выбрались на склон и увидели реку во всем ее великолепии, величественную и спокойную: водная гладь серебрилась текучим зеркалом и отражала яркое августовское солнце так, что глазам делалось больно.
Псина с радостным лаем бросилась к воде, а потом зачем-то в ближайшие кусты.
- Еще немного, и я ее пристрелю, - вздохнул гусар.
Эх, искупаться бы. А потом вздремнуть в тенечке хотя бы час-другой.

примерно так

http://priroda36.ru/images/stories/letters/dnepr/dnepr-v-smolenskoj.jpg

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2017-11-07 09:34:04)

+5

15

- Французы не дураки, - согласился Немиров с Сомовым, глядя вслед девчонке, бегущей за своей козой, и отгоняя от себя пса, который тыркался ему в руку, надеясь на угощение.
- Не будем уповать на легкомыслие лягушатников, но как у нас любят говорить: «Бог не выдаст, свинья не съест». Вот Дмитрий Арсеньевич сказал бы, что из гусара выправки и стати и палкой не выбить. Может нам стоит горбатиться, ходить вразвалочку с ленцой, загребая лаптями пыль на земле, вытирать рукавом нос, да чесать в затылке? – размышлял вслух Сашка, идя к реке по тропе незаметно переходящей в едва заметную стежку. Пес увязался за ними, как за ними то ли как за единственными живыми людьми в округе, то ли просто ему было по пути, следуя по своим собачьим делам. С одной стороны, Немиров был согласен с ворчанием Сомова, лишний шум им от собаки сейчас вовсе не нужен, а с другой стороны все было естественно, идут мужики и пес с ними.
Стежка закончилась, затерявшись на поляне, переходившей в склон, спускающийся к Днепру, а потом они вышли на старую заросшую тропу.
- Красота-то какая! – Сашка даже остановился, от всей души залюбовавшись величественной рекой.
– Вот с этой войной, будь она трижды неладна, и не замечаешь, как щедра на красоты наша природа.
Когда замечать? То на марше в колонне, то бой с неприятелем, а потом опять отступление. Горькое чувство, когда враг идет по твоей земле, а ты ничего не можешь сделать. Приказ отступать.
Сейчас с Сомовым они не отступали. И как такового приказа у них не было. Было поручение, совпадающее с велением их сердца. Вот найдут они своего поручика, а там глядишь и еще кого из своих, вот тогда держитесь, мусью.
А сейчас хотелось бегом спуститься со склона к реке и прыгнуть в прохладную воду. Черт побери, сколько же они не купались?! Жаль, что нельзя позволить себе такого безумия. Незнакомый берег, незнакомое дно и русло реки, да и сами места незнакомые.
Заросшая тропинка их вывела не только к реке. В стороне, скрытая разросшимися кустами стоял покосившийся сарай или бывшая банька, кто их разберет. Все вокруг заросло травой, мостки у реки были поломаны, наверное, еще весенним половодьем и ледоходом.
- Да…, - задумчиво протянул Немиров почесывая висок, отчего его шапка сдвинулась набекрень, - не степаново ли это жилье?
Подсказать им было некому. Фроська ускакала вместе со своей козой, а собака не обладала даром разговаривать человеческим языком.  Хотя было заметно, что она тут бывала. Поскуливая, прижимая уши к голове, она скребла лапами закрытую дверь.
Немиров оглянулся по сторонам, посмотрел на Сомова, а потом подошел к двери и подергал ручку. Замка навешено не было, замочной скважины тоже не наблюдалось, но от старости и ветхости дверной проем перекосило, заклинив дверь. Поднажав плечом, Сашка понял, что так просто не открыть дверь. Но не засовом же она изнутри закрыта.
- Григорий Степанович, поднажмем? – окликнул он товарища.
Когда дверь поддалась, а проще говоря, двое гусар ее практически выломали, то на них изнутри пахнуло затхлым воздухом, плесенью и еще чем-то, смолой или дегтем, в этом Сашка особо не разбирался.
- Как бы все это не рухнуло на наши головы, - проворчал он, рискнув пройти вовнутрь. В отличии от улицы, где жарило вовсю солнце, тут было даже прохладно.
- О! Смотри ка, да тут лодка! – Когда глаза привыкли к полутьме, то явно можно было увидеть перевернутую вверх дном лодку. Обычная лодка, какую крестьяне используют для ловли рыбы или других нужд.
- Целая ли? – Сашка похлопал находку по деревянному борту, радуясь уже тому, что лодка не рассыпалась в прах от прикосновения.
Пес, забежав в сарай и покрутившись там, обнюхивая все, выбежал обратно, решив, что ему тут нечего делать.
- Вытащим ее на свет, да посмотрим? Спустим на воду, да заодно искупнемся?
Если честно признаться, то хотелось вот просто по-детски бултыхнуться в воду и ни о чем не думать. Жаль они с Сомовым не могут себе позволить такой роскоши. Или могут? Вот только с лодкой разобраться пока есть силы. После купания и отдохнуть не грех будет.
Только вот как эту лодку вытащить? В дверь она может и не пролезть, но как-то ее сюда занесли! Мостки! А значит… Значит должны быть и ворота.

+3


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Товарищество (20-е числа августа, окрестности Смоленска и Смоленск)