1812: противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1812: противостояние » Не раздобыть надежной славы, » Скажи мне, кто твои друзья (1803-1804, Франция)


Скажи мне, кто твои друзья (1803-1804, Франция)

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Пока они, - понурый арестант и сидящий напротив мрачный жандарм, - тряслись в фиакре с наглухо задернутыми черными кожаными шторами окнами, Шабо мысленно готовился к самому худшему. Но привезли его не в тюрьму, а куда-то на окраину Парижа. Дом не выглядел жилым, но не казался и заброшенным, единственным неудобством, которое пока испытывал лейтенант Шабо, был холод.
- Я могу растопить камин? - спросил он у молчаливых конвоиров; часть жандармов осталась во дворе, только двое последовали за Огюстеном в павильон, но в общем-то не слишком ему досаждали: не связывали, не били, обвинений не предъявляли.
«Это совсем не то, что вы думаете», - вспомнил бретонец восклицание Беллиот. Губы его все еще хранили вкус ее прощальных поцелуев, а понимание, что это она его выдала, совершенно не злило. Чему бывать, того не миновать.
Не дождавшись от жандармов ни согласия, ни запрета, лейтенант на свой страх и риск поджег сложенные на чугунной решетке дрова и устроился поближе к огню. В трубе старого камина тревожно гудела тяга, унося вверх искры. Напевая о том, что однажды все станет прахом. Или уже стало?
Есть ли у него будущее, или сейчас самое лучшее в его положении вообще не задумываться о подобных вещах.

За спиной послышался шум, настолько характерный, что Огюстен, даже не оборачиваясь, мог с уверенностью, сказать, что солдаты только что взяли на караул. Он поправил полено и встал, исподлобья разглядывая человека, передающего редингот слуге. Массивную трость вновь прибывший оставил себе. Хромает?
- Вы знаете, кто я, лейтенант? - спросил гость (а вернее, хозяин) вкрадчиво.
- Вы человек с одного портрета, - приглядевшись, ответил Шабо осторожно. На рисунке Полины он был намного моложе, чем сейчас. Как и тот, другой.
Не может быть, чтобы все это, - жандармы, фиакр, этот дом, этот разговор, - происходило не из-за Кадудалей, генерала Моро и заговора против первого консула, а из-за того лишь, что он позабавил мадам де Раншу старой историей.
«Его брат, - говорила она. - Неисправимый роялист».
Ну а сам-то он кто?

Отредактировано Огюстен Шабо (2018-01-12 22:26:31)

+3

32

*совместно*

- Ценю вашу деликатность, - усмехнулся Талейран. - И благоразумие нашей общей знакомой. Вижу, вы недурно тут устроились.
Министр подошел ближе к камину и своему гостю с правами пленника (или наоборот, пленнику с правами гостя) и с удовольствием протянул руки к огню.
- Удивительные времена, удивительные судьбы. У вас, например. У Босона Жака. Как вы думаете, зачем вы здесь?
- Теряюсь в догадках, - честно признал Шабо. - Но надеюсь, что тот, другой, пребывает в добром здравии и ни во что больше не впутался.
Талейран глянул на лейтенанта с удивлением, а потом едва не расхохотался. Совсем недавно он подумал, что через этого бретонского офицера на него хотят бросить тень подозрения в причастности к заговору роялистов. А офицер, похоже, вообразил, что его брат и правда участвует в этом заговоре. Туше.
- Тот, другой, предпочитает жизнь вдали от Франции, в противном случае он был бы рад встретиться с вами. И отплатить услугой за услугу, что вы ему однажды оказали. Что ж, поскольку это в какой-то степени семейное дело, я займусь им вместо Босона. Но сначала мне б хотелось, чтобы вы повторили мне то, что рассказали мадам. И возможно даже то, что вы ей не рассказали.
- Вы не верите мне? - удивился Огюстен. - То есть, наверное, у вас есть на то основания, но мне не было резона лгать мадам де Раншу.
- Женщины бывают забывчивыми, - с легким пренебрежением в голосе произнес министр. - А мой брат (он впервые назвал Босона Жака братом), возможно, тоже о чем-нибудь умолчал. Теперь мне предоставляется возможность узнать все подробности той давней истории. Спешить нам некуда, особенно вам, лейтенант.
- Да уж, - под трибунал Шабо и правда не спешил, какое именно участие «брат закоренелого роялиста» собирается принять в его судьбе, пока не понимал. Но вряд ли он сможет навредить себе сильнее, чем уже навредил. - В таком случае, наверное, нам лучше присесть.

Он начал рассказывать, а министр то и дело перебивал его, уточняя имена, названия, всякие неожиданные мелкие подробности, так что Огюстена не покидало чувство, что собеседник тщательно сличает его рассказ с… чем-то еще, наверное, рассказом брата.
- Решительно, бретонский самогон - чудотворное средство, при случае я обязательно его попробую, - заключил, наконец, Талейран. - Французская армия и полиция - не совсем моя вотчина, но все же мое слово имеет кое-какой вес. Приказ об аресте некоторых солдат и офицеров парижского гарнизона вернулся обратно вашему полковнику, но вашего имени там больше нет. Вычеркнуто лично рукой генерала Мюрата. А чтобы господа Реаль и Фуше меньше интересовались вами в будущем, это приказ о вашем переводе из Парижа в Булонь, - министр протянул Шабо запечатанный красной сургучной печатью конверт. - Не сомневаюсь, что вы будете скучать по столице, а столица - по вам. Но так будет лучше. На первых порах.
Огюстен молча принял новое назначение, все еще теряясь в догадках, кто перед ним. Человек, который на короткой ноге с комендантом Парижа и любимчиком Бонапарта Мюратом, наверняка, человек неординарный.
Бумага была шершавой и теплой на ощупь.
Значит, спасен.
А Жоржа Кадудаля наверняка казнят. Жуайона тоже, если схватят.
- Я признателен вам за помощь, сударь, - поблагодарил лейтенант. - И прекрасно понимаю разницу между детским маскарадом и  серьезными политическими играми.
- Оставьте, вы, спасая моего брата, подвергались куда большей опасности, чем я, вмешиваясь в бумажную возню, - снисходительно улыбнулся министр.
- В таком случает, полагаете, не будет окончательно бестактным просить об еще одной небольшой услуге? - осторожно спросил бретонец.
- Вот как? - Удивился Шарль Перигор. И добавил молодому офицеру мысленных очков в мысленном же счете. Слишком благородные и слишком бескорыстные люди не внушали Талейрану доверия. Собственно, он вообще не верил в их существование. - И что же вам нужно?
- Выездной паспорт на имя Жюльена Шабо.
- ?
- Мальчишек было двое, вы же помните мою историю.
Его брат Жюльен был давно уже мертв, но мало кто об этом знает. Да никому, в сущности, и дела нет до этого.
- Ваш брат… - Историю министр действительно хорошо запомнил. - Он что же, сейчас в Париже?
- Да. И ему нужно его покинуть. Чем скорее, тем лучше.
- По-прежнему роялист?
- Как и ваш брат, я полагаю. Он просто уедет. И больше никогда не вернется. Обещаю.
- Черт вас побери! Цена оказывается выше той, на которую я рассчитывал. Но… ладно.
Звезда Бонапарта только еще восходила, в начале 1804 года ничто не предвещало реставрации года 1813, но Талейран был из тех, кто никогда не кладет все яйца в одну корзину. Никогда не знаешь, как дело обернется.
- Вы получите паспорт, обождите немного.
Этому лейтенанту просто удивительно повезло, что он заговорил о паспорте с французским министром иностранных дел. Даже не придется утруждать себя просьбами.

Отредактировано Рассказчик (2018-01-16 09:48:43)

+4

33

* совместно*

Шабо в свою очередь не ожидал мгновенного исполнения своей просьбы, а потому потрясенно наблюдал за тем, как его собеседник достает из папки бланк, велит жандарму принести ему перо и чернила, облокотившись на каминную полку, на ходу заполняет паспорт, порывшись в карманах длинного редингота, извлекает на свет божий печать, дует нее, согревая дыханием, и резким ударом визирует документ. Во время этой процедуры с Огюстеном он заговорил всего один раз, попросив описать брата: необходимая формальность, в паспорте всегда имелся словесный портрет того, личность которого он удостоверяет.
Шабо по возможности подробно описал внешность младшего Кадудаля, приказав себе выкинуть из головы любые мысли о возможных последствиях этого нового обмана. Если ему не удастся разыскать Жуайона, он просто сожжет этот паспорт и никто ничего не узнает. Никогда. В остальном происходящее напоминало рождественскую сказку с крестными феями, только вот дело было весной, а человек с благородным, и в то же время порочным выражением надменного лица мало походил на фею.
- Готово. Я надеюсь, никто из вас, господа, впредь не станет злоупотреблять…
- Клянусь вам!
- Я, знаете ли, не люблю клятвы, - усмехнулся министр. - Угрозы действуют куда вернее. Так что имейте в виду, если вы когда-нибудь оступитесь, вам припомнят многое из того, что сегодня позабыто. Надеюсь, мы поняли друг друга, лейтенант Шабо? Вы что же, привезли его сюда вот так, как он есть, в одном мундире? - недовольно спросил Талейран у жандарма.
- Так точно.
- В таком случае отдайте ему свой плащ. Лейтенант уже уходит. Подвозить его не надо. Мой вам совет, месье Шабо, ступайте в свои казармы, покажитесь на глаза полковнику, займитесь делами службы… Мадам де Раншу подождет.
- Я… Да я в общем и не собирался…
- Знаю я, как вы не собирались. Я тоже родился французом, так что не нужно мне врать…

Как ни странно, но Огюстен действительно не собирался к Беллиот. Не сейчас. Оказавшись на улице, он едва не ущипнул себя, как человек, события жизни которого разворачиваются столь удивительно, что бедняга задается вопросом, уж не грезит ли он.  А потом остановил извозчика, назвав ему адрес, по которому вчера распрощался с Жозефом.
«Нет там никого», - не хотелось лгать самому себе, окажись он на месте шуанов-спутников Кадудаля, тут же сменил бы явочную квартиру. А после известия об аресте Жоржа, сменил бы их штук пять подряд, потому что ясно, что под ногами уже начинает гореть земля.
Консьержа по-прежнему не было.
Лейтенант медленно поднимался по лестнице, вслушиваясь в безнадежную тишину. И, охваченный ожидаемым, но от этого не менее горьким разочарованием, сквозь зубы пробормотал по-бретонски:
«Все было зря. Сегодня так же, как и раньше. Как и всегда…»
Где-то наверху, кажется, в мансарде, тихо скрипнула дверь.
- Кто? - спросили тоже по-бретонски.
- Надо говорить что-то про горностаев, но я в прошлый раз не расслышал, - посетовал Огюстен. - Не ожидал что вы еще здесь. То есть, надеялся. Но - не ожидал.

Отредактировано Огюстен Шабо (2018-01-22 05:08:46)

+3

34

*совместно*

- Тот самый офицер, - отрекомендовали Шабо, пропуская в большую комнату в мансарде. То ли Жозеф успел рассказать о нем своим товарищам, то ли заговорщики дошли уже до той степени равнодушия к своей судьбе, что утратили способность опасаться за собственную жизнь.
Кадудаль-младший, растрепанный, полуголый и очень бледный, сидел на узкой кровати у стены, бок его обнимала тугая повязка. У окна мужчина средних лет сосредоточенно чистил пистолет: поглощенный этим занятием, он даже не повернул головы, чтобы взглянуть, кто и с чем пришел.
- Зачем ты вернулся, Шабо? - спросил молодой шуан глухо. - Ты же не хотел больше иметь с нами дела.
- Я и не хочу.
Без церемоний, так без церемоний.
Лейтенант пододвинул к кровати стул, уселся напротив Жозефа, внутренне приготовившись говорить неприятные вещи.
- Ты, понимаешь, надеюсь, что для Жоржа уже ничего нельзя сделать. Это Париж, а не Бретань. И год нынче тысяча восьмисот четвертый, а не тысяча семисот девяносто четвертый. Я думаю, твой брат не ждет от тебя помощи, Жуайон. Но он, безусловно, хотел бы, чтобы ты остался жив.
- Я похож на мертвеца? - желчно выплюнул Кадудаль-младший. Неприятно выслушивать собственные мысли, звучащие из уст другого человека. Пока сам об этом думаешь, еще ничего. Но когда Шабо рассуждает о необходимости предательства, то лучше бы он заткнулся, пока не поздно.
- Ты мертвец и есть. Вы все покойники, - буднично заключил Огюстен. - Это только вопрос времени. Сегодня, завтра, к концу недели. Иногда покойником быть даже неплохо. Например, Жюльен уже шесть лет, как погиб, может больше в этой бессмысленной войне не мараться, а просто побыть чьим-то ангелом-хранителем.
Лейтенант вытащил из-за отворота мундира новый паспорт на имя брата.
- Это тебе, Жуайон. Поживи пока за него.
Кто-то из них, определенно, спятил. И Кадудаль имел все основания считать, что этот «кто-то» - не он. Осторожно, как берут змею, что вот-вот ужалит, он принял из рук Огюстена странную бумагу. Развернул, прочел, глянул на подпись, на дату…
- Уезжай из Парижа, - продолжал говорить Шабо. - Возвращайся в Бретань, беги в Англию. Это последнее одолжение мертвого живым. Это мое последнее одолжение прошлому.
- Где ты это взял? Каким образом? - недоуменно прошептал Жозеф. - Это ведь сегодняшним числом выписано.
- Считай, что мне вернули старый долг. За Киберон. С процентами. Я тоже уезжаю. В Булонь. Я бы хотел сказать, что надеюсь, что мы больше не встретимся. Но я уже раз такое говорил, не помогает.
Он улыбнулся, протягивая старому приятелю руку, и Жозеф Кадудаль искренне пожал ее.

+2

35

Вместо эпилога.
Жорж Кадулаль был гильотинирован в Париже 25 июня 1804 года вместе со своими соратниками. Стоя перед гильотиной, он воскликнул: «Умрем за нашего Господа и нашего Короля!»
Жозефу Кадудалю удалось добраться до Бретани и, несмотря на то что, агенты Фуше устроили за ним настоящую охоту, переправиться через Ла Манш в Англию.  Во Францию он вернулся только во время реставрации. Тогда же возвратился на родину и младший брат Талейрана Босон. 
Возможно, некоторые герои этой истории однажды встретятся снова.

--- Эпизод завершен ---

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » 1812: противостояние » Не раздобыть надежной славы, » Скажи мне, кто твои друзья (1803-1804, Франция)