1812: противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Свои среди чужих (21 августа, Смоленск)


Свои среди чужих (21 августа, Смоленск)

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Участники: Полина Ренуа, Георгий Сомов, Александр Немиров, Дмитрий Баратынский (?)
Время и место: Смоленск
Дополнительно: продолжение приключений двух гусар, обрядившихся в мужиков, чтобы пробраться в захваченный французами Смоленск в поисках своего сгинувшего друга и сослуживца поручика Баратынского

0

2

Пока Сомов с Немировым послушно следовали за девушкой, пообещавшей чудесным образом развеять терзающую разведчиков неопределенность, у Георгия была возможность еще раз ужаснуться тому плачевному зрелищу, что представлял собой захваченный врагом город. А ведь они пока ходили только по главным его улицам, там, где большая часть построек была добротной, каменной. На окраинах, наверное, все еще сильнее выгорело, а особенно в той части, что примыкает к днепровскому берегу, ведь французы, когда обстреливали Смоленск, главной своей целью полагали именно мост через реку.
А еще у «мужика» Егорки впервые появилось немного времени на то, чтобы собраться с мыслями относительно из положения и перспектив. Чудесное избавление от неприятной участи пленных ставило точку в первой главе их приключений, они  добились своей цели, они в Смоленске. Самое время начинать писать главу вторую. Знакомая Александра Николаевича пообещала гусарам «все рассказать и объяснить», значит, ей есть что сказать и в отношении судьбы поручика, и про его сестру. Это обнадеживало. А вот ее знакомство с «их французом» - не очень. Из того, что Сомов успел услышать и разобрать, выходило, что их нынешняя свобода - последствие любезности французского полковника и просьб их спутницы, хоть просила она и не за них, а за отца Никифора. Не появись в церкви француз, одному богу ведомо, сколько бы им пришлось провести под замком под надзором злорадствующих польских солдат. Но вряд ли мусью  исполняет просьбы каждого встречного-поперечного. Выходит, эти двое хорошо знакомы. Не слишком ли они с Немировым спешат безоглядно доверяться хорошенькой портнихе? Хотя и выбор не слишком велик…
Лавка модистки оказалась едва ли не в центре города, и гусар, прежде чем ему повезло проскользнуть в спасительное уединение пустующего магазина дамского платья, провел несколько весьма неприятных минут, шагая мимо марширующих по Блонской французских пехотинцев. Такое количество французов сразу было явно противопоказано его душевному спокойствию. Георгию казалось, что все они пялятся на него и каждый думает: «Ну что это за мужик, что за глупая шутка? Никакой это не мужик, а русский лазутчик, на штыки его!»
- Уфф, словно сквозь строй прогнали, - выдохнул он, вытирая вспотевшее лицо шапкой и с огромным облегчением наблюдая, как девушка запирает двери. - Водицы бы нам, любезная хозяюшка, а то семь потов сошло от восхищения перед грозным французским оружием, черт бы их всех побрал… простите, сударыня, вырвалось!
Барышня смеялась, но так натянуто, что Сомову показалось, что она вот-вот расплачется.
- Ну полно вам, полно… - забеспокоился Георгий. - Если уж у нас с Александром Николаевичем сердце в пятках побывало, представляю, вам-то каково. Но все страшное уже позади. Надеюсь, - добавил он, потому что никогда не знаешь наверняка, как да что на войне обернется.

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2018-02-19 11:26:04)

+5

3

Сашка и узнавал знакомые улицы Смоленска и не узнавал одновременно. Запах гари, казалось,  пропитал жаркий воздух, а пепел прочно втоптан в мостовую, между камней, смешался с землей немощеных улочек. Выбитые окна уже не казались редкостью, как и сгоревшие деревянные верхние этажи домов, оставив лишь добротный первый каменный этаж, да торчащие вверх трубы. И вот чтобы не глядеть на эту картину, было вовсе не трудно идти, сгорбив плечи, да уткнув взгляд себе под ноги.
Чем ближе они подходили к модной мастерской, тем больше Немиров гадал, что им предстоит увидеть. И на душе стало легче, когда оказалось, что дом цел. И, о чудо! На доме не было никакого знака постоя! Не иначе, как месье Ренуа смог договориться с захватчиками, а может и квартирует у них кто, тот же их бывший пленный француз.
Когда за ними закрылась дверь, Немиров с некоторым недоверием осмотрел помещение, где они находились, прислушиваясь к происходящему в доме. Тишина. Блаженная тишина,  даже запах гари и дневная жара, казалось, не проникали сквозь ставни, закрывающие разбитые витринные окна.
Думать о том, что им пришлось бы делать с Сомовым, если бы они их узнала не мадемуазель Ренуа, а тот полковник не хотелось. И без того ясно, что распознай их маскарад любой француз, то не пожалели бы пули или штыка. Но, как понял Сашка, вопрос был чисто риторическим, и вместо трагического описания их бесславной гибели он натянуто улыбнулся и развел руками.
- A la guerre comme à la guerre. Чудить так чудить, мадемуазель. Нам так нужно было попасть в город, а вот господа французы так предсказуемо относятся к тем, кто в русских мундирах, чуть что – так сразу стрелять. Вот нам пришлось прибегнуть к этому маскараду. Вы уж простите нас. Если мы подвергаем вас хоть малейшей опасности, мы не задержимся.
А задержаться хотелось. Прошло всего дней шесть или семь с того дня, как он был тут, а все равно было приятно видеть знакомые стены. В армии они не были избалованы уютом, где его найти на биваках, да на бесконечных маршах, а тут тишина, уют, едва уловимый запах воска, которым обычно натирают мебель, напоминало о доме.
- Простите, мадемуазель, что не сразу поинтересовался здоровьем вашего батюшки. Этот немец врач еще навещает его?

+5

4

- Со мной все хорошо, не беспокойтесь, - сдавленным голосом успокоила Полин волнения Сомова, не пытаясь даже загадывать, сколько в его словах искренности, а сколько учтивости. - Я сейчас накормлю вас. И напою чаем. Но сначала мне надо переговорить с отцом, поймите меня правильно, ваше появление удивит папА…
- Полин, девочка моя, это ты? - послышался сверху встревоженный голос месье Виктора. - Ты одна?
- У нас гости, папА. Вы сможете сами поставить самовар?
- Я постараюсь, - отозвался родитель, упокоенный переложением заняться церемонией, предполагающий дружественный визит.
- Отцу уже намного лучше, - ответила девушка на вопрос Александра Николаевича. - А герр Мюллер работает теперь во французском лазарете и слишком занят с ранеными. То, с чем ему приходится иметь там дело, не идет ни в какое сравнение со сломанной рукой бедного портного.
Гусары шутили о французах, и Полин, конечно же, не могла им этого запретить. Как не смогла отучить ополченца называть ее соотечественников басурманами и нехристями. Ничего не поделаешь, война. Нужно просто научиться делать вид, что ее это ничуть не задевает.
- Но прежде, чем мы поднимемся наверх, наверное, мне стоит сказать вам самое важное. Дмитрий Арсеньевич жив. Ранен, но жив. Он во французском госпитале. А Марья Арсеньевна по-прежнему живет в их квартире на Блонской. Но вам туда нельзя. Ни в коем случае! А теперь идемте, наша с отцом квартира прямо над магазином, Александр Николаевич знает…

Месье Виктор неловко возился на кухне, растапливая русскую чайную машину сначала углями из плиты, а потом лучинами и специально припасенными ветками можжевельника. Можно было, не мудрствуя лукаво, вскипятить чайник, но самовар - это ритуал, а у него из-за сломанной руки никаких теперь занятий по дому. Да и в лавке никакого шитья… Наконец, закрепив самоварную трубу в специальный отвод, чтобы не коптила прямо в кухню, француз с облегчением вытер вспотевший лоб и выглянул в гостиную, куда его дочь явилась… в обществе двух мужиков.
- Полин, как это понимать? - опешил портной, а потом, присмотревшись, вдруг признал одного из лапотников. - Бог мой, да ведь это же…
- Так и есть, - кивнула дочь. - Месье Немиров собственной персоной.
- Но как, каким образом? И почему в таком виде?!
- Я сейчас все вам объясню, папА, - пообещала Полин, увлекая родителя обратно на кухню.

+

Иллюстрация, как выводили трубу самовара в печь

http://kamin-pech.narod.ru/samovar3.jpg

+5

5

- Господи, ну прямо гора с плеч, - воскликнул Георгий, когда девушка рассказала им о судьбе поручика. Если не соврала, конечно. Да только зачем ей это?!
Значит, все же не сумел Дмитрий Арсеньевич разминуться с французской любезностью, вызнать бы, серьезна ли рана… Но хозяйка позвала их наверх, стало быть, немедля рассказывать ничего не станет, пришлось набираться терпения.
И Марья Арсеньевна, получается, тут, в городе. Не уехали родичи Баратынского из Смоленска, не успел поручик их вывести. Плохо дело.
Плохо, потому что и город в ужасном состоянии, и французы рыскают везде, а хорошенькая барышня без защиты - легкая добыча, и Дмитрий Арсеньевич, наверняка, мается, корит себя за то, что не смог защитить своих близких.
- Слыхали, Александр Николаевич, как дело-то обернулось?
Можно было и не спрашивать. Конечно, Немиров, как и он сам, ни слова не пропустил из сказанного модисткой.
Не зря, выходит, жизнью рисковали, пробираясь в Смоленск. Как чувствовали. А может, и чувствовали, сильна бывает связь между товарищами по оружию, прямо как родня они друг другу.
- Раз жив, значит, вызолим. Хоть из госпиталя, хоть из плена, хоть из волчьей пасти, - шепотом заключил Сомов. - Человеку только со смертью не тягаться, все остальное сдюжим.

Отец мадемуазель, худой осунувшийся мужчина средних лет с примотанной к лангете правой рукой, вытаращился на гостей своей дочери с нескрываемым изумлением. Потом, конечно же, узнал Немирова, и семейство Ренуа уединилось на кухне для приватной беседы. А Сомов завертел головой, осматривая обстановку гостиной. Видно было, что хозяева не бедствовали. Да и с чего бы, держать магазин на центральной улице Смоленска, явно, немалых денег стоило.
- Богатая невеста твоя белошвейка, Сашка, - ухмыльнулся гусар. - И хороша, чертовка. Правда тут мусью наш, кажется, уже обскакал нас. Кому война, понимаешь, а кому… Думаешь, она поможет нам? Ради чего бы ей стараться, да еще портить отношения с соотечественниками…

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2018-02-21 21:47:36)

+5

6

- Мадемуазель, Вы просто Ангел, принесший благую весть, - от души поблагодарил Александр, прижимая руку к груди и с облегчением делая глубокий выдох.
Действительно, как гора с плеч упала, когда Немиров услышал, что Дмитрий Арсеньевич жив. Ранен, но жив. Ради этих слов стоило потомиться в неведении по пути сюда. От радости хотелось сделать, как в детстве, что-нибудь эдакое. Например, сгрести в охапку модистку и закружить ее, громко смеясь от радости, обнять по-дружески Сомова и похлопать того по спине, а может просто присвистнув кинуть шапку вверх до потолка. Правда память, остужая восторг молодого гусара, живо подсунула ужасные картины ранений, коих Сашка навидался за время сражений сполна. Радость немного поугасла еще от слов, что им никак нельзя на Блонскую, где находится Марья Арсеньевна. Почему нельзя? Немиров уж было открыл рот, чтобы задать вопрос, но промолчал. Очевидно же, что город заполнен французскими войсками и всем нужна крыша над головой. На Блонской же улице полно каменных домов и они, наверное, не пострадали при пожаре. Ничего, они найдут способ проведать и барышню Баратынскую с младшим братом. Грози что-нибудь им, мадемуазель Ренуа приютила бы их у себя. Сашка и сам не знал почему он так подумал, скорее, просто почувствовал, что прямой опасности для сестры и брата их поручика нет.

- Не самый плохая диспозиция на самом деле, Георгий Степанович, - заметил Немиров, когда первые эмоции улеглись, и можно было оценить ситуацию со стороны. Баратынский ранен, но жив и в госпитале, его сестра тоже жива и у нее есть крыша над головой. Они сами с Георгием даже не ранены, пробрались в Смоленск занятый противником, так сказать, без потерь. А еще их ждет чай в обществе хорошенькой барышни. Чай, как и хлеб на Руси всему голова. Да Сашка с Егоркой просто в рубашках родились!
- Желаю здравствовать, месье Ренуа, - поприветствовал Немиров портного, понимая изумление почтенного месье, когда тот увидел, что его дочь привела с собой двух мужиков. Но, надо признать, что этот маскарад уже начинал нравиться Сашке. Мундира, конечно, жаль, но мужицкий армяк стал почти родным за эти неполные два дня. Неказист, но внимания особо не привлекает. Ты в нем, словно мышь серая.

- А ради чего ей вести нас сюда? – вопросом на вопрос ответил Немиров. – Сдать нас с потрохами она могла нас хоть в церкви, хоть на улице.
- Понимаешь, Георгий Степанович, душа у нее добрая.
Сашка мечтательно посмотрел в сторону двери, в которую вышли хозяева. Он еще тогда, во время погрома и потом, на квартире Баратынских, отметил удивительную доброту молодой француженки. Другая бы устроив раненого отца, отправилась в участок, требуя наказать погромщиков, да возместить ей причиненный ущерб, а Полин с улыбкой мастерила маленькому Прохору аксельбант из витого золотого шнура, оказавшегося у нее в кармане.
- Да еще помогли мы с Дмитрием Арсеньевичем немного им, когда вот горожане решили повоевать с французами и громили в городе иноземцев, показывая свою удаль, - добавил Немиров, с удовлетворением думая, что они с Баратынским подоспели тогда вовремя и большой беды не случилось.
- Вопрос - насколько тяжелая рана у Дмитрия Арсеньевича и много ли там русских в госпитале этом, может еще кому поможем. Надо еще разузнать, что с Тучковым, жив ли он, - припомнил Немиров наказ Моргунова и размышляя как бы безопаснее побродить по городу. Русских завоеватели опасались и яркий пример тому – пленение мирных жителей в храме. А вот если прикинуться французом? От наглости такой мысли Немиров даже сам себя в мыслях обругал фигляром. Один раз вырядился и теперь, словно актер готов менять костюмы? Да и где им взять французский мундир, как не быть пойманными на таких мелочах, как речь с явным акцентом, да даже элементарное незнание кто твой непосредственный начальник и как зовут однополчан. Хороша была мысль, да шита белыми нитками.

+4

7

- Полин, девочка  моя, это совершеннейшее безумие, - между тем шепотом выговаривал отец дочери. - Неужели ты не понимаешь, как все это расценит новая власть, если, не дай бог, все откроется.
- Эти люди хотят помочь своему товарищу. Дмитрию Арсеньевичу Баратынскому, вы же помните, папА, что они с Александром Николаевичем для нас сделали.
- Эти люди - русские военные. И господин Баратынский тоже. На войне, случается, попадают в плен, и это не наше с тобой дело, милая. Мы не солдаты, мы штатские, и не имеем к происходящему никакого отношения. Тем более, ты сама говоришь, что Дмитрий Арсеньевич находится во французском лазарете и получает там должный уход.
Месье Виктор укоризненно покачал головой. Он вновь вспоминал революцию, ее совершали молодые люди, возможно, ровесники ее дочери. Только молодость может быть столь безрассудна, чтобы поощрять безумства и не задумываться о последствиях. Если бы только Полин обладала хоть крупицей его жизненного опыта, видела то, что он повидал…
- Папа, я клянусь вам, что помогаю им просто по-человечески, а не злоумышляю против наших соотечественников.
- Боюсь, милая моя, до твоих истинных намерений никому не будет дела.
- Вы не правы, французские офицеры - люди благородные, они поймут разницу…
- Да ничего они не поймут! Девочка моя, мы пережили такой ужас, сначала погром, потом осаду, пожар… Неужели все это для того, чтобы нас погубила твоя доброта?
- Давайте хотя бы накормим их, а потом все остальное.
Портной снова покачал головой, но в конце концов сдался и кивнул в знак согласия. Выгнать из дома двух мужчин, русских гусар, он бы и сам сейчас не рискнул. А вдруг они вооружены? Нужно сделать так, чтобы они сами ушли, добром.
Полин, решив, что одержала свою маленькую победу, облегченно вздохнула и отправилась расставлять на столе чашки.
- Из угощения только хлеб и варенье, - с извиняющейся улыбкой посетовала она. - В городе больше нет ни магазинов, ни рынков. У французов свои продуктовые обозы, а чем будут питаться оставшиеся в Смоленске горожане, то есть все мы, неизвестно. Хорошо, что хотя бы младшему братишке Дмитрия Арсеньевича удалось уехать. Слуги увезли его, когда пришло известие о том,  что армия отступает. А Марья Арсеньевна осталась, ей как раз сказали, что ее брат ранен…
Девушка аккуратно расправила скатерть: вот так посмотришь, и будто и нет никакой войны, просто гости зашли. А потом на гостей посмотришь, и все фантазии насмарку.
- Мечтаю как-то раздобыть курицу, чтобы сварить бульон. Доктор Мюллер сказал, что это пошло бы на пользу раненому… Но пока это только мечты. А вы… Ваша армия сейчас далеко? - спросила она, поднимая задумчивый взгляд на мужчин.

+5

8

Сомов думал примерно  о том же самом, что и Немиров. О мундире. Но только не о французском, уж больно косноязычен он был в этой иноземной речи, гувернер, бывало, за голову хватался, но ни увещевания, ни розги не избавили Егорку от дичайшего акцента. Так что во французы путь ему сразу заказан. А вот за поляков они с Александром Николаевичем могли бы сойти.  И по-русски разумеют, и по-французски с акцентом лопочут, да и просто хотелось Георгию проучить немного заносчивых панов за то, как изгалялись они рад русским пленными в Одигитриевской церкви. Вот бы изловить парочку вельможных да напомнить им об учтивости… В польских мундирах было бы им с Немировым больше свободы, чем под личиной мужиков, при виде которых у французов, видать, аж скулы сводит от радости.
Хотя чего зря загадывать? Гусар понимал, что их дальнейшие планы во много будут зависеть от того, что расскажет им модистка. Да и с Тучковым вряд ли им повезет так же, как с поручиком, уж его-то девица вряд ли знает лично. Если генерал выжил и в плену, ни эту барышню к нему не пропустят, ни священника, ни поляков. «Только того штабного хлыща, которого ты, Сомов, пинал в лесу ногами», - услужливо подсказала память, и Георгий поморщился. Вот дался ему тот француз. Дался - не дался, а знать-то может. Еще раз поленцем его? Черт возьми, вряд ли им так свезет по второму разу.
С кухни мадемуазель Ренуа вернулась одна, и Сомов насторожился. Вот так он и знал, что не по нутру выйдет их визит ейному папаше. Девушка чинно накрывала на стол, а хлеб с вареньем для изголодавшихся молодых мужчин выглядел настоящим пиршеством. Есть хотелось так сильно, что Георгий остался глух к пробудившемуся шепотку совести, пенявшей на то, что нехорошо объедать почтенное смоленское семейство, коли в городе, и правда, так туго с продуктами.
«Раз французы нынче тут хозяева, пущай и заботятся о том, чем кормить население. Тем более мадемуазель не против новой власти, вишь, как спрашивает:  «Где ваша армия?» Ваша, значит. Не наша…»
- Отступаем к Дорогобужу, сударыня, - признал он. - Но в расположении армии вот-вот прибудет новый командующий. И уж он-то даст французам баталию по всей форме. Недолго им тут хозяйничать. Простите, если сей новостью огорчил вас, - буркнул Георгий, не уточняя, что именно он полагает огорчительным для мадемуазель: то, что русские продолжают отступать, или то, что они намерены вскоре потребовать с французов реванш за все свои отступления. Резанул, так сказать, правду-матку, и только потом для Сомова дошло, что подразумевала Полин, мечтая о курице. Бульон для раненого? Это ведь она о Дмитрии Арсеньевиче?
- Любезная Полин, неужели вы можете видеться с нашим поручиком по своему желанию? - изумился Георгий. - Как вы собираетесь потчевать его бульоном?

+5

9

Ох, и рассердился бы Немиров на месте Баратынского, если бы узнал что его сестра из-за него осталась в Смоленске перед самым наступлением французской армии. Но за маленького Прошу он порадовался. Успели его увезти. Хоть кому-то из Баратынских удалось покинуть Смоленск. В том, что слуги не бросят мальчонку и сберегут его, Сашка не сомневался.
Хлеб с вареньем – был изысканным пиршеством, но лишь дразнил аппетит. Вот горячей каши бы с мясом или картошки с жирной селедкой, приправленной постными пахучим маслом, да лучком. И рюмочкой водки запить все это великолепие.  Вот когда припомнишь добрым словом полкового кашевара или маркитанта.
Чай был хорош! Свежий и ароматный чай, настоявшийся в заварочном чайнике, подогреваемом на конфорке самовара. Как заботливо не хранил Немиров в своем погребце чай, но тот все равно отдавал затхлостью, а с недавних пор еще и табаком. Сашка и сам знал, что не надо класть кисет в погребец, но другой багаж был тогда уже упакован. Расплатой за его беспечность стало то, что в дороге табак просыпался и намертво впитался в дерево, придавая аромат всему, что попадало в погребец. Немиров сначала расстроился, а потом смирился, перестав придавать этому большого значения.
- Хорош чаек, мадемуазель, можно еще? - попросил Немиров, передавая хозяюшке пустую чашку. – А такого ароматного варенья я давно не пробовал. Вы, наверняка знаете особый секрет приготовления!
Сашка не был мастером поддерживать светские беседы за столом, а за последнее время ему стали вообще привычнее биваки, а если повезет, то устроенная на скорую руку палатка-столовая. «Одичаешь, ты тут, маменька и за стол не пустит», - частенько выговаривал сам себе Немиров, когда прислонившись спиной к дереву, уплетал кусок хлеба, запивая водой из фляжки.
- Куда прикажут нам, туда и следуем, - не вдаваясь в подробности, поддержал он разговор Сомова, хотя ему смутно не нравилось вот такое любопытство относительной передвижения русской армии. Хорошо бы это было просто женское любопытство или вежливый вопрос, а если нет? А нет, так нет, сказанного не вернуть.
- Если это так, Георгий Степанович, то нам надобно позаботиться о том, чтобы поручик мог вернуться в полк, к прибытию нового командования. Придется нам исхитриться и раздобыть чудо-птицу, потому как иначе теперь обычную курицу и назвать нельзя. В деревнях хоть шаром покати. Вот плотвичку или карасей с ершиками половить на червя можно.
От мысли о рыбалке Немиров даже воодушевился. Вицу на удилище найти не сложно, веревку тоже. Под крючок сгодится найти и приспособить гвоздь. На вечерней зорьке должно неплохо клевать.
- Как думаете, мадемуазель, доктор Мюллер одобрит рыбный бульон?
Желудок Немирова рыбный бульон одобрял однозначно и вовсю требовал это блюдо, подсказывая, что и от самой рыбы он не откажется. Сашка почти в два глотка осушил чашку, блаженно ощущая тепло в животе.
- И не знаете, случайно, каково ранение месье Баратынского?
Им с Сомовым оставалось только догадываться куда и насколько тяжело ранен их товарищ. Не просто так же оказался он в госпитале. На войне если уйдешь от пули, так клинок тебя достанет, а то и осколком снаряда заденет. Контузия еще, будь она неладна… Вдруг ранение не очень серьезно и поручику положен моцион, хоть ненадолго, тогда каким-нибудь образом они смогут увидать его, а он их.

+5

10

- Рыбный? - переспросила Полин, всерьез задумавшись. Про куриный девушка знала наверняка, не раз слышала, что это первейшее средство для поддержания тела и духа того, кто ведет сражение с любой тяжелой хворью. Но по нынешним временам и рыба - роскошь. - Конечно, и рыбный подошел бы, - согласилась она. - Но к берегу, наверное, не подступиться из-за французов.
Модистка предположила, что мысль порыбачить, столь неожиданная для нее, мужчинам должна была приходить в голову много чаще. А если учесть количество этих мужчин в окрестностях Смоленска…
При всем этом вопрос Александра Николаевича подтолкнул размышления мадемуазель Ренуа к тому, что с голоду можно есть даже то, что в обычной ситуации есть никто бы не стал.
- Знаете, тут неподалеку голубятня была, - поделилась она с гусарами. - Не знаю, цела ли, и что стало с голубями... А в соседнем доме жена адвоката Маслова канареек держала, тоже птицы же, хорошенькие такие, все щебетали в клетке на подоконнике…
Тут она бессильно уронила голову на руки и все-таки расплакалась. Потому что вся привычная Полин жизнь рассыпалась, как бисер с оборвавшейся нитки: и подхватить не успеешь, и собрать невозможно.
- Боже, ну что же я такое говорю… Какая отвратительная чушь…Канарейки… Потом лягушки, ну а что, французы же кругом…
Девушка решительно утерла слезы и устало взглянула на своих гостей.
- Свободно проходить в лазарет я не могу. Но мне повезло выхлопотать пропуск для отца Никифора, а я при нем вроде как переводчицей. А Дмитрий Арсеньевич… Он тяжело ранен, пуля в грудь угодила.
Полин снова коротко нервически всхлипнула и с опаской покосилась на дверь в кухню. Отец и так не рад тому, как все оборачивается. А если она еще и рыдать повадится, и вовсе осерчает.
- Я очень волнуюсь за него. И Марья Арсеньевна тоже. Когда все случилось, она его полночи по городу искала, но не нашла. Сама укрылась в Успенском соборе. А на следующий день полковник Шабо разыскал ее там. И они вместе - ее брата. Доктор Мюллер рассказывал, что раненых при отступлении оставили в Смолиговом овраге. А потом польские мародеры собирались всех перебить и обобрать. Но не успели.
Она сама не знала, зачем рассказывает гусарам про то, о чем они ее в общем-то не спрашивали. Зачем вновь и вновь пытается примирить непримиримое. Кто будет жесток, а кто благороден, кажется, не зависит от нации, лишь от природы самого человека. И даже полковник Шабо, возможно, вел бы себя совершенно иначе, если бы не Мария Баратынская.
- Я могла бы сказать Дмитрию Арсеньевичу про вас, - заключила Полин. - Вы уверены, что это нужно сделать?
Она сомневалась. Понимая, что немедленно вызволить самого поручика невозможно, нужно ждать, когда рана немного затянется. Но Баратынский, наверняка, попросит своих товарищей позаботиться о его сестре. У которой уже имеется защитник. И тогда… что угодно может случиться!

+5

11

Женские слезы практически всегда лишают мужчин выдержки. Гусар Сомов не оказался исключением, поэтому едва девушка начала плакать, Георгий рассердился и на себя, и на Немирова: довели барышню, что теперь делать?
- Ну не убивайтесь вы ж так, мадемуазель, - пробурчал он, не имеющий никакого опыта в утешениях женщин. Какого-нибудь расхныкавшегося сопляка Сомов бы просто встряхнул хорошенько, а тут девица.
- И никакие это не глупости. Когда жизнь заставит, и кору с деревьев живать станешь, чтобы с голоду не помереть, Но ведь все не так еще плохо, барышня, лето ж на дворе. Да и мы с Александром Николаевичем подсобим, чем можем.
Рыбалка - отличная мысль, и голубей, кстати, едят. Еще и деликатесом считают в некоторых ресторациях, жаренных и фаршированных. Какой-нибудь «Голубь ин Сальми», тьфу, и тут французы подсуетились.
Рецепт на самом деле был итальянский, но в эти тонкости Сомов особо не вникал, предпочитая всю иностранщину объявлять французской.
Так что и на охоте их, сизокрылых, бывает, бьют, и силки ставят. Почтовых, конечно, не для этого разводят. Но что ж поделаешь, коли живот подвело. И воробьев можно есть, и ворон… Когда модистка рассказала о ране, полученной поручиком, Георгий сразу понял, что дело плохо, и им придется задержаться в городе. Теперь, когда они узнали, что Дмитрий Арсеньевич жив, невозможно было бросить его в лапах французов. Но и увезти сейчас не получится, ранение поручика не предполагало подвигов еще недели две, а то и три. И все это время им придется провести в Смоленске, так что вопрос питания - вопрос не праздный.
- Конечно, сказать, - без колебаний воскликнул гусар, когда мадемуазель Ренуа выразила сомнения в том, что раненому стоит рассказывать о том, что за ним в город тайно явились его товарищи. - Сами посудите, сейчас поручика гложет не только рана, но и хандра. Безнадега, понимаете. Оправится - и в плен французский. А так Дмитрий Арсеньевич сразу знать будет, что вот им, супостатам, что будет, - Сомов выкинул вперед руку со сложенными в кукиш пальцами, потом сообразил, что выскочил далеко за рамки учтивости, смущенно крякнул и убрал руку за спину, - а не пленный русский гусар!
Он догадывался, что может Дмитрий Арсеньевич передать для них через свою очаровательную сиделку. Возвращайтесь в строй, друзья-товарищи, и бейте захватчиков и за себя, и за меня, так чтобы пощады не знали! Но может быть и другая война, не даром ротмистр сказывал о том, что тайно оставлены во французском тылу русские храбрецы, чтобы не давать Буонапарте ни минуты покоя. И им с Немировым сам Бог велел в этим храбрецам присоединиться.
- Вы только мусью тому ничего не сказывайте, который с вами в храме был. И нам спокойнее, и ему безопаснее будет. Или наоборот.
Сомов смущенно потер подбородок. Вот уж повязала судьба с французом, поди ж ты.

+3

12

- Ну, ну, Полин, не расстраивайтесь. Тут от счастья плакать надо, а не печалиться. Поручику нашему повезло, словно Ангел-хранитель рядом с ним был постоянно. Мародеры его не тронули, в госпитале теперь его лечат, есть крыша над головой и хоть глоток воды, да дадут санитары.
Немиров говорил нарочито оптимистично, и в его оптимизме была толика искренности.  По сравнению с теми, кого без всякой сентиментальности обобрали и добили мародеры, с теми, кто не дождавшись помощи, умер от воспаления раны или элементарно от жажды на улицах города или в окрестностях, Баратынскому повезло. А что дальше? Плен до окончания военных действий или он войдет в список обмена военнопленных? В любом случае не видать французам их поручика в плену, как собственных ушей.
И опять этот Полковник Шабо. Сашка готов был побиться об заклад, что когда они взяли в плен француза, то полковником он не был.  А может они плохо смотрели что за чин у него. Как ни крути, этот Шабо вернул Мари долг. Она его отпустила, а он практически спас ее брата. Мда… Круговорот добра в природе. У Немирова даже в душе шевельнулось нечто похожее на признательность к этому Шабо. Ненадолго.
- И действительно, отличная мысль про голубятню, мадемуазель! Только бы никто раньше нас не задумал полакомиться тушеными голубями. А если успели, так и канарейки сойдут. А на худой конец и вороны сгодятся. Помню один случай, когда я только попал в полк, наш тогдашный ротмистр Щапов проигрался в карты. И проигрался знатно. Не помню, сколько там тысяч на кону было, но Щапов готов был уже стреляться, так как платить был не в состоянии. А подполковник, которому он проигрался, совесть то имел, да и не хотелось ему толкового офицера лишаться. И вот на правах выигравшего подполковник сказал, что не будет брать с него деньгами, если тот съест дюжину ворон без соли. И ведь ел Щапов ворон, хоть поначалу и отказался, думая, что подполковник смеется над ним.
Немиров сейчас и сам бы не отказался даже от вороны, так хотелось мяса. Да что там мяса, печеной картошки в золе, но только бы горячей.
- Георгий Степанович прав. Сказать надо. Пусть Дмитрий Арсеньевич знает, что о нем помнят. Может это для него будет лекарством не хуже бульона.
Ранение Баратынского в грудь  значительно осложняло их положение с Сомовым, задерживая в городе на неопределенное время. Но и тут можно было поставить Богу свечку. Ноги то целы!
- Хандра губительнее гангрены, - убедительно заявил Сашка, невольно ставя себя на место Баратынского, - но при случае заверьте нашего товарища, что мы ему и голубей и жаворонков раздобудем, пусть только поправляется. А еще, если за стены города выпускают, то мы щавеля найдем. Из него хоть щи, хоть соус изысканный, сплошная польза. Нам бы самим на постой где-нибудь определиться, мадемуазель. Не знаете, где есть хоть сарай какой-нибудь свободный пнедалеко? Мы без поручика из города не двинемся. Тут, поблизости от него будем. Даже, как законопослушные граждане, готовы в комендатуру эту пойти за бумажками чтобы беспрепятственно ходить по городу и за город.
Последняя фраза была сказана уже с большой долей иронии, глядя на Сомова. Может французское начальство и хотело чтобы у всех документы были, да вот только русский мужик – человек подневольный, у него из документов лишь крепостная бумага у барина хранится. Городские жители и ремесленники – другое дело, те может и представляют себе что такое пачпорт, а вот чтобы за сохой ходить, а потом с серпом бумаг не нужно. Но второй раз под замок не хотелось. В другой раз все может закончится не так хорошо, как сейчас.
Кроме крыши над головой вставал еще вопрос провианта, но они с Сомовым как-нибудь справятся.
- Может, и Марии Арсеньевны будем полезны, - добавил Сашка, но тут же вспомнил слова Полины Ренуа о том, что им на Блонскую нельзя.
- Вы ей тоже при случае шепните, раз нам туда с визитом никак нельзя.
Когда очередная чашка чая была выпита, Немиров отодвинул ее чуть в сторону и посмотрел на хозяйку дома.
- Мадемуазель, покажите в какой стороне голубятня была, и мы сходим посмотреть, что от нее осталось. Вдруг нам повезет. А потом, если надо, можем и по хозяйству помочь. Воды принести, дров наколоть или еще чего-нибудь.
Сашка пока не заметил в доме прислуги ни мужской, ни женской. Может, бежали накануне наступления французов, а может, и погибли, это не имело значения. Месье Ренуа ранен, так не хрупкой мадемуазель ведра с водой таскать.

Отредактировано Александр Немиров (2018-02-27 09:14:49)

+3

13

Полин внимательно слушала слова мужчин, и рассуждения Немирова ей понравились. Ведь и правда, нужно думать не о том, как все плохо, а о том, как каждому из них повезло. Поручику Баратынскому повезло получить всего лишь ранение а не быть убитому на месте, и оказаться во французском лазарете. Им с отцом - уцелеть при пожаре, мадемуазель Мари - встретиться с Шабо, друзьям Дмитрия Алексеевича - пробраться в Смоленск и пить чай с вареньем у нее в гостях.
- Нет, полковнику я о вас рассказывать не стану пожалуй, - девушка невесело улыбнулась. - И мне очень жаль, что я не могу приютить вас у себя, господа.
Мадемуазель Ренуа красноречиво указала взглядом в сторону кухни.
- Мы живем в самом центре города, рукой подать до площади, там, в губернаторском дворце остановился сам император Наполеон и разбила биваки его гвардия. Слишком опасно, уж поверьте мне, вам без нужды попадаться на глаза французам.
Однако жить им где-то надо и безбоязненно ходить по городу - тоже.
- А что если вам устроиться на работу? Город обезлюдел, любым рабочим рукам будут рады. И пропуска выдадут, по ночам в Смоленске комендантский час.
Я придумаю, кто бы вы могли быть, а поскольку все сгорело, и дома, и службы, проверить ваши слова практически невозможно. Вот, например, Прохор Сомов, по отчеству, кажется, Павлович, служил кучером при колежском советнике Васнецове и его семействе, с ним и уехал. Проживали они на Ильинской улице в доме номер восемь. 
Полин хорошо знала семейство советника, вернее, женскую его часть, супругу его, госпожу Васнецову, дочь и племянницу, постоянно наведывающихся в лавку Ренуа и засыпающих модистку заказами накануне каждого городского бала или праздника. Знала она и кучера, несколько раз подвозившего ее с ворохом недошитых платьев на примерку в дом Васнецовых.
- А может быть кто-то хочет быть студентом смоленской духовной семинарии?
Этих молодых людей модистка тоже неплохо знала. Будущие богословы постоянно слонялись по Блонской и занимались обычно барышнями, а не науками.  В общем, выбор был велик, и превратить гусар в мирных жителей Смоленска труда не составляло, особенно если учесть хаос, творящийся сейчас в городе.
- А голубятня…сейчас.
Мадемуазель Ренуа взяла со стола салфетку, с комода - карандаш, и принялась чертить план, больше полагаясь на рисунок, чем на объяснения.
- Вот. Заходить удобнее с заднего двора. Если пожар все не уничтожил, а французы сами не догадались полакомиться птицами, они должны быть тут. Даже если голубятня открыта, не разлетятся, это же их дом.

Отредактировано Полина Ренуа (2018-03-02 09:39:20)

+3

14

- Сомов? - широко ухмыльнулся Георгий. - Вот так-так, однофамилец, значит. Это прямо знак свыше, барышня. Стану барским кучером, где наша не пропадала. Точно думаете, что не признает никто? А Александр Николаевич - вылитый тебе студент. Духовной семинарии, хаха, - не удержался от дружеской подначки гусар. К тому же кучеру не зазорно жить на конюшне, вот в том самом доме номер восемь по Ильинской, если, конечно, уцелел он в огне. И если им не свезет остаться тут, на квартире модистки, - слишком удачное стечение обстоятельств, слишком большое везение, чтобы на него понадеяться, - можно попробовать искать приюта на Ильинской.
Какие бы несчастья не обрушились на людей, не могут они страдать беспросветно. Сомов понимал, что положение их отчаянно, а будущее неопределенно, но разве это повод нос вешать?
Затолкав за щеку изрядный кусок булки, - хлебушка для сытности маловато, но пока хлебушек имеется, с голоду никто не помрет, - он с удовольствием запил его ароматным чаем и принялся разглядывать план, нарисованный модисткой. В который уже раз поражаясь ее быстрому уму. Ведь могла бы и адрес назвать, а вы потом вертитесь, как знаете, в малознакомом городе да посреди пожарища. А с планом-то намного проще и удобнее.
До сего дня бравый гусар Георгий Сомов большого ума в девицах не предполагал, да и не выискивал. Не для того в нашей жизни женщины, чтобы умничать. Но проклятая война все перевернула с ног на голову, многие вещи, люди и обстоятельства открываются нынче в новом свете.
- Смотрите, Александр Николаевич, как недурно намалевано. Думаю, найдем голубятню без труда. Мешок бы нам, барышня. Или хотя бы наволочку от подушки. И доставим вам пернатых для бульона в лучшем, так сказать, виде.
При мысли о бульоне у Георгия аж под ложечкой засосало. На пайке да во время постоянных маневров, боев и отступлений гусары тоже не особо жировали, последний раз толком пообедали аккурат на дне рождения Немирова.
- А Марья Арсеньевна… Она-то не голодает? - внезапно вспомнил Сомов. - Вы говорите, нельзя нам к ней. А отчего же, позвольте полюбопытствовать? Уж не случилось ли с ней чего? - спросил гусар подозрительно. - Или все это из-за вашего вездесущего французского полковника?
Раз тот нашел Марью Арсеньевну в Смоленске и даже поучаствовал в судьбе поручика, то верно просто так не отвяжется теперь от его сестрицы. А слабый пол завсегда падок на бравых военных, им ли, гусарам, того не знать. И неважно, какой те военные нации. Ох и осерчает Дмитрий Арсеньевич, если дело это зайдет слишком далеко…

+3

15

- Какой из меня семинарист? Лучше уж сразу в монахи! – Поначалу возмутился Немиров, с трудом сдерживая эмоции, не на биваке чай и не в клубе, а в гостях, за столом, в приличном доме, в женском обществе, а потом, как ни в чем не бывало, поддерживая шутку товарища.
- Раз уж один из нас кучер, так я в конюхи подамся. Не приведи, Бог, увидит такой маскарад отец Никифор, так стыда не оберешься. Или отправят к монахам в Троицкий монастырь.
Сашка считал, что если врать, то с уверенностью, потому как попасться можно на любых мелочах. Кроме Отче Наш он сейчас ничего на церковнославянском и не вспомнил. Ни одного акафиста, разве что подпеть смог во время службы. К тому же, где кучер, там и конюх, к тому ж и армяк при нем, а подрясник со скуфейкой найти еще надо.
- Отличный план, мадемуазель! – Не сдержал своего восторга Немиров, и запоздало оглянулся в сторону двери, куда посматривала и сама Полина Ренуа. Тут не надо было особо гадать. Гусар понимал, что месье Ренуа не в восторге от их с Сомовым визита в дом. Все верно. Да в мирное время они бы тут с Георгием и не сидели за чайным столом. И дело вовсе не в разнице сословий, а в том чинном порядке, веренице условностей и приличий, которые сейчас слетели в тартары.
- Надо прямо сейчас и наведаться в голубятню, пока нас не опередили.
Идея полакомиться голубятиной была настолько хороша, что Сашка уже представил, как они с Георгием поднимаются наверх, вызывая переполох в стае. Чужаков голуби не особенно любят. Не передохли бы только за эти дни с голода, если голубятня закрыта, а весь корм и вода вышли. Ну да ладно, должно же им еще повезти немного. Поручику вот бульон будет, мадемуазель с отцом горячего поедят, да и Марье Арсеньевне можно попробовать передать гостинец.
О сестре поручика вспомнил не только он. Сомов тоже волновался, почему к ней нельзя зайти. Не в плену же ее держат. Вернее всего там, на постое, не просто французы, а их знакомец. Полковник может их узнать и тогда пиши пропало. Поистине, у мадемуазель Ренуа доброе и благородное сердце. Который раз она их предупреждает, не выдавая ничем Марию Баратынскую. Не было у Немирова никаких прав осуждать сестру своего командира. При всей двойственности ситуации, так даже было лучше. Лучше что рядом с ней тот, кто не обидит. Один раз он ее уже спас. А Мария? А что Мария? Значит, сама так решила, а коли решила, так были на то у нее основания, как тогда в лесу, когда она развязала француза, позволив ему бежать.
Сашка в задумчивости взял с тарелки кусок хлеба и сунул в карман.
- Вы позволите для приманки их взять? – запоздало спросил он хозяйку дома. – Если птиц не сразу словить получится, то на крошки слетятся.
- Мы до голубятни и обратно, - Немиров вопросительно посмотрел на товарища. - А на Ильинскую уже потом наведаемся и посмотрим что с тем домом. Нам чем не приметнее быть и подальше от центра устроиться, тем лучше. И, мадемуазель, небольшая просьба, может у вас лист или два гербовой бумаги найдется? Хоть которая с малым орлом. Я потом напишу, что мы Георгием Степановичем из Валуйского уезда отпущены барином на оброк. Хоть какой документ у нас будет. Для французов точно сгодится.
Сашка и представить не мог, что он сам себя запишет в крепостные. Зато пиши хоть куда запросы, проверять ревизские сказки никто сейчас не будет.

Отредактировано Александр Немиров (2018-03-06 10:42:04)

+3

16

- Да, конечно, берите хлеб, - согласно кивнула мадемуазель Ренуа. - И мешок я вам сейчас найду, А гербовая бумага… Я не уверена.
Гербовая бумага была не чета писчей, Та, что первого и второго разбора, с большим и средним орлом, предназначалась для документов на продажу земель, товаров, зданий, крепостных людей, а также для оформления больших денежных займов.  Бумагу третьего разбора, с малым орлом, можно было использовать для подачи разных прошений, например, «челобитных» и выписок из судебных дел. Полин решительно не могла припомнить, чтобы ее отец имел нужду во всем этом. А уж о делах, связанных с владением людьми, она и вовсе имела довольно смутное представление, не того они с батюшкой сословия. Хотя господа гусары, наверное, дворяне, стало быть, как оформляются документы в отношении крепостных, знают намного лучше, чем портной и модистка.
- Но если нужно, я раздобуду вам пару листов, Александр Николаевич, - пообещала француженка. - Переговорю с отцом. А если у него не найдется, поищу в городском архиве. Там сейчас французский лазарет, все документы пустили на перевязки, бумаги вокруг хватает. Пока. И я уверена, что ответы на разного рода запросы они исполняли как раз на гербовой бумаге.
Что ж, раз тебя называют ангелом-хранителем, придется соответствовать.
- Да вы забирайте хлеб, господа. Больше берите, - улыбнулась она, глядя на остатки их простоватого завтрака. -  Мало ли что. То есть, нет, ничего с вами не случится, даже и не думайте, - торопливо поправилась Полин. - Я жду вас обратно как можно скорее. Надеюсь сварить голубиный бульон прежде, чем отец Никифор управится с монахами. Тоже нашли время упорствовать. Как будто есть разница между людьми, страдающими от ран, русские они или французы.
Хотя для многих, наверняка, разница есть. Мадемуазель Ренуа еще помнила выступление епископа Иринея с кафедры Успенского собора в первые дни войны, когда никто и помыслить не мог, что война эта не только докатится до Смоленска, но повергнет его в руины. Всех французов преподобный клеймил, как слуг Сатаны и исчадья ада. Неудивительно, что многие истовые верующие, вроде, например, Ивана, их теперь вовсе за людей не считают, полагаясь на проклятия своих священников. И монахи, видать, тем же путем следуют. Отвратительно! Хорошо, что отец Никифор не таков. Хотя насколько он на самом деле «не таков», Полин еще не готова была судить с полной уверенностью.
- Обратно заходите дворами, с черного хода, там будет не заперто, - напутствовала она ряженых гусар. И, нагнав двоих мужчин уже у подножия ведущей в магазин лестницы с обещанным мешком в руках, торопливо коснулась губами щеки младшего из них.
- На удачу, Александр Николаевич.
Сомов не вызывал у мадмуазель желания к вольностям, был старше, строже и, кажется, чем-то недоволен. И к тому же он дурно отзывался о французах, и тут Полин предпочитала держать дистанцию.

+3

17

Сомов в полной мере оценил мужество товарища, решившего записать себя в крепостные крестьяне. Имена, конечно же, будут в этой бумаге вымышленные, как и сама их личина, но факт-то, факт…
- Лягушатники все одно не разберут наши каракули, хоть счет из лавки им предъявляй, -  ухмыльнулся гусар. - А в муниципалитете-то кто у вас обретается, мадемуазель? Свои, небось?
Георгий едва не добавил «предатели», хоть подумал он именно так. Кто ж еще по доброй воле пойдет служить под француза, да еще супротив своих. Ясно же, для чего нужна новая городская власть, для того лишь, чтобы во всем угождать новым хозяевам, их порядок поддерживать да фуражом их армию обеспечивать.
«Хотя совсем без порядку тоже нельзя», - мелькнула непотребная мыслишка. А следующая была еще непотребнее, потому что подумал Сомов о настоящих городских властях Смоленска, которые сгинули неведомо куда, считай, сбежали, бросив людей своих на произвол судьбы.
- Так что думаю я, Александр Николаевич, чтобы зазря бумагу не марать-то, - продолжил он, - если свезет нам раздобыть гербовую, сразу править документы на кучера того, однофамильца моего Сомова, да помощника его. Иначе совсем во вранье запутаемся.
Модистка вновь вызвалась помочь им, и Георгий в задумчивости потребил то место, где еще недавно красовались его щегольские гусарские усищи, а теперь торчала какая-то позорная неровная щетина, должная изображать подобие мужицкой бороды. Вот можно ли все же верить этой добросердечной барышне? Каждый раз, когда он называл мусью лягушатниками или поминал иным каким недобрым словом, ловил на себе осуждающий девичий взгляд. И не стоило забывать, какого она племени, хоть и прожила, видать, много лет в России. И пускай даже сама она чистосердечно расположена к ним, гусарам на задании, что там на уме у ее батюшки, так и не появившегося за завтраком пред гостями, одному богу ведомо. Куда ни кинь, всюду клин. И без помощи девицы этой им туго придется, и помощь ее неведомо, куда их заведет.
Сомов тихо хмыкнул, глядя на то, как мадемуазель Ренуа целует Александра Николаевича, принял у нее небольшой холщевый мешок, по виду от какой-то крупы, и зашагал через хозяйственные помещения магазина на задний двор, невольно с интересом оглядываясь по сторонам. Уж больно много попадалось на глаза гусару занятных вещиц, которые привык он видеть на прелестницах, а порой, чего греха таить, и снимать с них. Так вот, оказывается, где мамзели все это берут. Вернее, брали. Если остались нынче в Смоленске барышни, им, верно, не до нарядов. Хотя женщины, как известно, существа легкомысленные, может им и все равно, для кого наряжаться, хоть бы и для французов. Наряжается ли Марья Арсеньевна для того французского полковника? Тьфу, ну что за глупости лезут в голову-то?!
- Александр Николаевич, раз получили вы поцелуй на счастье, все голуби и канарейки теперь наши будут, - беззлобно пошутил Сомов над шагающим следом за ним Немировым. - Девушка, гляжу, расположена к вам. Вот если бы уговорить ее еще и про Тучкова разузнать…  Да только от добра добра не ищут, да и не может она, простая модистка, вообще водить знакомств с генералом, откуда? Подозрительно будет выглядеть, коли начнет интересоваться. А вот Марья Арсеньевна… Марья Арсеньевна могла бы завести подобный разговор вот хоть бы с нашим французом. Да вот только с чего бы вдруг?
Он продолжал на ходу тихонько рассуждать вслух. И все больше убеждался в том, что расспросы о судьбе русского генерала, исчезнувшего в Валутинском бою, могут навредить любому, кто их заведет. Или любой.

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2018-03-09 17:52:40)

+3

18

Еще никто не пытался помочь Немирову так, как эта молодая француженка, готовая не только поделиться, возможно, последним куском хлеба в полуразрушенном городе или спросить у отца про гербовую бумагу. Гусар даже смутился, если можно предположить смущение у тех, кто на балах или танцевальных вечерах одним своим видом яркого гусарского мундира, ментика, небрежно накинутого на одно плечо и звоном шпор, привык сражать сердца барышень и молодых дам. Смутился он, когда мадемуазель Ренуа вызвалась поискать гербовую бумагу не просто в письменном столе своего папеньки или в бюро, а в городском архиве.
- Не рискуйте собой понапрасну. Держитесь подальше от всех бумаг в архиве. Не приведи Господь, сочтут Вас за шпионку,  - совершенно серьезно, без тени улыбки сказал Немиров, беря еще пару кусков хлеба. Отчего не взять, раз предлагают.

- Французы и не разберут, что там написано, но само наличие бумаги уже весомый аргумент не сажать нас под замок до выяснения личности.  Мы с тобой, Егорка, тоже можем считать хоть счет из лавки документом, потому как грамоте не обучены. Будет возможность – справим себе документы, а нет, так нет, потеряны. Если что, будем твердить, чтобы барину писали. И барин наш в столице, в Петербурге, пусть туда пишут.
Спускаясь по лестнице, Сашка думал больше уже о голубях, а не о документах. И совершенной неожиданностью был для него мимолетный поцелуй Полины. Такой простой и искренний, как и ее слова.
- Я буду хранить эту удачу у сердца, - Сашка озорно улыбнулся и «сняв» рукой поцелуй со щеки, поместил его себе за пазуху и для верности прижал еще сверху ладонью. В другое бы время он без зазрения совести позволил себе приволочиться за хорошенькой модисткой, да за примером и ходить далеко было не надо. Еще в канун наступления он просил поцелуй француженки. А сейчас бы сам добавил пару синяков (за неимением оружия) тому, кто позволил бы подобное поведение в отношении мадемуазель.
- Марья Арсеньевна могла бы сослаться на дальнее родство с Тучковыми, да только кто ее к начальству французскому пустит. Даже этот, наш «знакомец», - Немиров досадливо хмыкнул, вспомнив упущенного ими француза, - не вездесущ.
К досаде примешивалась и здоровая толика иронии. Во время войны карьера могла делаться стремительно, но вот доверие, как и «вхожесть» в определенный круг давалась, как и раньше не быстро. Те, кто был приближен хоть к какой-то мало-мальски важной персоне, весьма неохотно пускал в тесный кружок новичка.

Благодаря плану, нарисованному мадемуазель Ренуа на салфетке им с Сомовым не пришлось плутать по городу. Даже, если учесть, что некоторые дома были разрушены, было понятно куда свернуть и куда идти. Голубятня располагалась во дворе дома в два этажа, смотрящего пятью окнами с белыми наличниками на улицу, вдоль второго этажа шел балкончик, а сверху красовался мезонин. Вот благодаря такой этажности голубятня и не была приметна с улицы.
Во двор дома им удалось проникнуть беспрепятственно. Дворницкая была пуста, а ворота не заперты. Можно было бы подивиться, что такой дом не занят никем на постой или беспечно брошен хозяевами, но зайдя во двор стало понятно, что от дома остался только фасад, да крыша, перекрытия рухнули и были видны следы пожара. Хозяйственным постройкам повезло чуть больше. Голубятня, была цела и лестница, ведущая наверх, тоже уцелела. Голуби были на месте. Их можно было увидеть сквозь решетчатую часть постройки.
- Вот удача и пригодилась, Георгий Степанович, - белозубо улыбнулся Немиров и присвистнул на особый лад, как делал его дворовый Макар, когда подзывал голубей. В Немировке раньше его дед держал голубей и он сам, получив наследство, оставил птиц. Они не мешали, расхода на их содержание было не много. Иногда Сашка (а теперь новый барин – Александр Николаевич) просил Макара запустить голубей в небо и погонять их. Тот особым свистом поднимал их в лет, а потом свистом же и приманивал.
- Ты в детстве по чужим садам лазил? – задал неожиданный вопрос Сашка, осознавая, что сейчас они с Георгием собираются совершить, по сути, мелкое воровство. Нет, не украсть что-то существенное, а так, словно набрать яблок с чужом саду. В чужих садах яблоки заведомо вкуснее, а крыжовник поспевает раньше.
Проверив на прочность ступени, Сашка стал подниматься наверх. Дверь оказалась заперта на навесной замок. Его и снизу было видно, но была надежда, что замок просто вдет в дужки, но не заперт на ключ.
- Заперто, - резюмировал очевидное Немиров, когда спустился вниз.  – Камешек бы покрепче, тогда можно сбить.
Сашка огляделся по сторонам. Вроде вокруг много чего валялось, а все ж не то.
- А тут, похоже, завалы еще не разбирали, - обратил он внимание на дом. – Погреб или ледник наверняка есть, может, проверим? Припасы же в доме должны быть, - нерешительно предложил он Сомову, понимая, что они на волосок от того, чтобы приравняться к мародерам. Но не оставлять же все по благородству французской армии. Да и правая сторона дома, та, что ближе к дворницкой, выглядела посохраннее, глядишь им и крыша над головой будет на первое время.

Отредактировано Александр Немиров (2018-03-14 01:14:52)

+3

19

Слушая размышление товарища о наличии в доме нетронутых припасов, Сомов в сомнении покачал головой. Он верил в солдатскую сметку, и неважно, о каких служивых речь. Там, где дело касается продовольствия, солдат подобен библейской восьмой казни египетской, то есть саранче, найдет и слопает все, что угодно. Одна надежа на продукты, что мусью просто не по нутру. Или на чистое везение, как с этой вот голубятней.
Замок на двери висел увесистый, почти что амбарный. Но сама дверца была обычной, деревянной рамой, затянутой сеткой. Так что возиться с замком гусар даже и не стал, просто как следует нажал на дверь плечом.
- Где наша не пропадала, Сашка, - хохотнул он, припоминая историю с лодкой, на которой они переправились через Днепр. Видать, суждено им нынче брать чужое без спросу, разметали война да беды всех тех, у кого можно было бы добром попросить.
Голуби испуганно заметались по своему убежищу, и Георгию на миг стало их жаль: красивые птицы, умные, прирученные и приученные к людской заботе. Но мысль о раненном поручике Баратынском вернула воображение гусара в более практичное русло, так что он без колебаний свернул голову первому же угодившему ему в руки сизокрылому летуну. И торопливо сунул голубиную тушку в мешок.
- Давай, Сашка, пока нелегкая не принесла сюда кого-нибудь, шум-то знатный стоит.
И правда, птицы не желали погибать безмолвно, и, привлеченные этой какофонией, в любой момент во дворе могли появиться французы. И тогда пришлось бы… Нет, не объясняться, тут и без объяснений все ясно, но делиться, а то и вовсе остаться ни с чем.
- Каюсь, грешен. Нравилось мне… на уток там аль на тетерева… Но такая охота у меня впервые, - поведал Сомов Немирову, отплевываясь от кружащихся в воздухе перьев. - И вот чует мое сердце, что пора уносить отсюда ноги.

Чутье не подвело гусара.
Едва Сашка с Егоркой одолели лестницу, соединяющую птичий приют с бренной землей, как из парадного послышалась французская речь. Ряженные мужики споро метнулись в развалины, оставляя разоренную голубятню неприятелю.
- Ну хоть в чем-то обскакали вас, супостатов, - буркнул Сомов, похлопывая по набитому голубиными тушками мешку. Он опасался, что мусью бросятся искать тех «счастливчиков», что успели на голубятню первыми, но те предпочли продолжить охоту, вероятно, предположив, что до них тут побывали их более ловкие соотечественники. Пришлось дожидаться, пока птичье племя будет истреблено окончательно, а довольные своей добычей лягушатники уберутся восвояси.
- Как бы ваша мадемуазель не решила, что с нами что-то недоброе приключилось, - прошептал Георгий. - Хотя с чего ей переживать, если разобраться…
Наконец двор вновь опустел.
- Погреб, говоришь…
Пока они прятались, гусар продолжал внимательно осматриваться, так что выбитую дверь в погреб приметил загодя. Правда внутри, кроме кадок с прошлогодней квашенной капустой, ничего не обнаружилось. Капусту, как Сомов уже не однократно слышал от крестьян, мусью не жаловали. Как и мужицкие щи. У русского человека, видать, желудок покрепче.
- Прихватим это добро с собой? - поинтересовался Георгий, отчего-то предполагая, что хорошенькая модистка тоже вряд ли придет в восторг от такой вот кадки.

+4

20

- Признаюсь, что любил по весне на вальдшнепов ходить. Кобелек у меня еще был молоденький, не больше года. Эх, Георгий Степанович, то больше развлечение было для псины, а не охота и уж с тетеревиной никак не сравнить.
Охотничьих историй наберется достаточно почти у каждого жившего или гостившего в имении. То, как они ловили голубей, конечно, не сравнить с охотой на вальдшнепов или тетеревов, но угрызений совести Сашка не чувствовал вот ни на йоту. Все одно птицы или погибнут от голода, или им свернет шею кто-то другой. А так послужат на пользу, для поправки здоровья русского офицера. 
И впору было порадоваться, что они поспешили на голубятню, а не соблазнились лишней чашечкой чая с вареньем в обществе модистки. Достанутся теперь французам только перья, да разве что те голуби, что забрались повыше, под самую крышу, что и не достать просто так. Если судить по шуму на голубятне, то голод не тетка и французы исхитрились изловить остаток голубиной стаи. Было немного обидно, но большая часть птиц была у них в мешке, так что себя гусары не обидели.
- Наша француженка еще голубиными перышками шляпку украсит или метелку сделает для обметания пыли, - так же шепотом ответил Немиров Сомову, прислушиваясь к тому, что происходило во дворе. Бог миловал, и французы не пошли в дом искать чем поживиться. Иначе, в лучшем случае гусарам пришлось бы расстаться с мешком с голубями, а про худший исход событий не хотелось думать. 
Удача в этот день была явно на стороне русской кавалерии (пусть пока и безлошадной), потому как в погребе уже изрядно опустошённом захватчиками, их ждало сокровище. Кадки с квашеной капустой были вскрыты и от них шел такой кислый духман, что рот невольно наполнился слюной. Сашка не выдержал и, захватив в горсть капусты, стал есть прямо с ладони. Капуста приятно захрустела на зубах, и не важно, что она к концу лета стала мягковатой, а в открытых кадушках успела еще больше подкиснуть.
- А ты представь ее с морозца, да с брусникой! – утирая усы и успевший зарасти щетиной подбородок мечтательно протянул Немиров, подмигивая Сомову. 
- Да я готов жить тут остаться. Хлеба ржаного бы еще к капустке, да водочки, и никаких разносолов не надо, разве что еще груздей соленых или моченых яблок.
Размечтавшись, Сашка припомнил, как по осени в деревнях девки и бабы сечкой рубили капусту в корытах, складывая ее потом  вот в такие же кадушки и пересыпая крупной сероватой солью.  Мог ли он тогда представить, что будет рад кислой капусте, найденной в чужом погребе? 
- Это добро непременно надобно с собой прихватить, но как? – Сашка попробовал ее сдвинуть с места, но дубовая бочка лишь неохотно едва сдвинулась с места. 
- В ней пуда три, если не четыре, - подытожил Немиров, прикидывая как же унести это добро. Мешок занят, в шапку шинкованную капусту не сложить, за пазуху тоже не спрятать, вмиг все пропитается капустным кислым соком, да и запах будет стоять такой, что и темной ночью не спрятаться – живо найдут по запаху.
Разгром в погребе был знатный. Тот кто искал тут съестное особо не церемонился. Видно было, что один мешок с сушеным горохом надорвался и часть была рассыпана по полу. Тут и там валялись разбитые пустые горшки, один показался Сашке почти целым и он наклонился поднять его. На первый взгляд горшок был цел, но донышко отколото. Что за невезение?! 
Продолжая осматриваться, Немиров заметил брошенные в сторонке берестяные туески. Что там хранилось и не разобрать – ягоды ли сушеные или еще чего, главное они были целыми! Мало того, тут же на земляном полу валялись и крышки от них. 
- Сегодня на обед - голуби с тушеной капустой!  - Торжественно возвестил Немиров, перекладывая горстями капусту из кадушки в туесок. Сколько унесут – все их, а за остальным еще вернуться если доведется. 
- Только как бы нас не остановили с таким добром, да не конфисковали это все на благо наполеоновской армии, - с долей иронии Немиров высказал опасение. Это когда они шли сюда, то ничем не выделялись, а сейчас с далеко не пустым мешком, да с этими туесками в руках они непременно привлекут к себе внимание. С продовольствием в городе плохо, тут скорее убьют за кусок хлеба, чем за кошелек.
- Послушай, мне показалось или там, во дворе, валялась садовая тачка? А что если нам сложить все это добро туда, а сверху навалить обломков? – Сашка нерешительно посмотрел на Георгия, все еще оценивая свою внезапную идею. Русский человек когда надо смекалист, но и вокруг тоже не дураки.

Отредактировано Александр Немиров (2018-04-05 12:19:16)

+3

21

Сомов серьезно задумался о том, стал бы он, окажись на месте французского солдата, рыться в тачке с мусором, что катят мимо какие-то русские мужики. И решил бы, что не стал. Мусью, наверное, уже по горло сыты пожарищем и прочими сомнительными плодам и своей победы.
- Отличный план, Сашка, - согласился он. - Лягушатники, вроде, удалились птичек потрошить. И нам самое, знаешь ли, время. О тушеной капусте позаботиться. Пойду, гляну, что там.
Во дворе было пусто, только выломанная дверь голубятни со скрипом раскачивалась от ветра, да перья голубиные гонял по земле вездесущий сквозняк. Господи, а какой был город, нарядные барышни, ресторации, тягучий колокольный перезвон. И где же теперь все это? И кто виноват? Французы или мы сами?
Гусар в сердцах дернул за ручки, переворачивая тачку и вытряхивая из нее остатки сухой земли. Цветник под окнами засыпало обгорелыми обломками, у тачки обуглился передок, но в остальном она была еще достаточно целой для того, чтобы прокатить ее через пару кварталов до дома модистки.
- Давай скорее, Сашка, - позвал Георгий товарища, опуская на дно тачки мешок с «дичью». - Пока еще кого-нибудь не принесла нелегкая.
От туесков, что вытащил из дома Немиров, шел такой аппетитный кислый дух, что в животе Сомова фанфары затрубили. Все же слаб человек, что бы ни случилось, пожрать для него дело первоочередной важности, все прочие дела затмевающее.
- Главное, чтобы мусью не вздумали понюхать наш мусор, - сглатывая слюну, хохотнул гусар, пока они прятали свою добычу под грудой тряпья и досок.

Ни нюхать содержимое тачки, не рыться в нем французы не стали, однако первые же встреченный «мужиками» офицер воззрился на них в полнейшем недоумении, а потом, преградив русским дорогу, принялся энергично жестикулировать, указывая в сторону ровно противоположную той, куда пробирались ряженные гусары.
- Мусор вывозите на окраины, - пытался втолковать он. - Нечего в центр города его тащить.
Сомов прекрасно понимал недовольный посыл француза, но приходилось, как в самодеятельном театре, изображать мужика-лапотника, для которого что французская речь, что козье блеяние - все едино. Однако противиться воле мусью было всяко себе дороже, вдруг патруль кликнет и разбирательство по всей форме устроит. Пришлось повернуть и закатить тачку в ближайшую уцелевшую подворотню.
- Выискался тоже. Хозяйственный, - буркнул Сомов, оттирая пот со лба. Жара стояла неимоверная, просто адская, в шапке было совсем худо, а без шапки - опасно. - Не этот, так другой привяжется, чума на их голову.
Гусар глянул под ноги, там ветер теребил какие-то клочки бумаги, видно, остатки многострадального городского архива, что сгодился и на растопку гвардейских костров, и на перевязку раненых. 
- Кажется, у меня есть идея. Если только я не потерял его…
С этими словами Георгий принялся ощупывать себя, и, в конце концов, продемонстрировал товарищу небольшой огрызок карандаша. 
- Прихватил на всякий случай. Донесения писать, - ухмыльнулся он. - Говорил мне гувернер: учи французский, олух. Вот посмотрим, пошла ли мне впрок его наука. Сейчас оформлю нам «пропуск».
И, действительно, накарябал на подобранной бумаге записку на французском:
«Прошу не задерживать этих русских, я велел им доставить на мою квартиру кое-какие вещи. Капитан Матье».
- По-моему, недурно получилось. Вдруг сработает? Мне мешок, а тебе, Сашка, туески. И прем в наглую.

Отредактировано Дмитрий Баратынский (2018-04-15 10:45:48)

+4

22

- Вот это смекалка! – Немиров с восхищением перечитал записку, накарябанную  Сомовым на пыльном клочке бумаги. Всего несколько фраз, а выглядит солидно, словно курьерская депеша.  Еще когда их остановили на улице, Сашка буквально заставлял себя стоять, как болван, опустив глаза в землю и делая глупый вид. Не хватало опять попасть в караульную для выяснения личностей.
- Главное чтобы, как на грех поблизости и в самом деле не оказался некий капитан Матье, тогда отправятся наши голуби прямиком ему на стол, - усмехнулся Сашка, вытаскивая из тачки туески с капустой, попутно чертыхаясь и не зная как ловчее ухватить всю поклажу разом.  Хотелось же унести из того погреба побольше, поэтому он даже в пустой горшок наложил капусты.
Когда в очередной раз бочоночек из бересты упал и чуть не рассыпал свое содержимое, Немиров снял свой армяк, сложил туда всю добычу и связал как мог в узел. Вышло не хуже, чем в мешке, а что одежда потом будет благоухать не французскими духами, а забродившей капустой, так то пусть французы морщатся.
Оставшись в одной рубахе, Сашка почувствовал небольшой ветерок по изрядно взмокшей спине и то как сразу легче стало плечам. Гусарский мундир тоже не из тонкого батиста шит, но разве можно сравнить сукно мундира с грубым сукном мужицкого армяка? Уже не заботясь о манерах, Немиров вытер со лба пот прямо рукавом, и подхватил узел подмышку.
- Мадемуазель наказывала нам возвращаться скорее. Мне показалось или она как-то особенно печется о нашем товарище? Вот повезло уж поручику!
Хоть Сашка и не мог припомнить, чтобы модистка явно проявляла интерес к их командиру и товарищу, но разве стала бы она так хлопотать насчет бульона для раненого?
- Участие такой барышни лучше любой микстуры и примочек этого Мюллера, или как там звать лекаря, не помню уже.
Может и верно говорят, что своя ноша не тянет, но нести прихваченное из погреба добро было неловко. Может и не надо было бросать тачку, а достаточно только вытащить оттуда мусор. С такой бумагой от имени капитана Матье к ним не должно быть вопросов. Но два мужика с узлами в руках вызывают меньше внимания, чем везущие тачку. И идти то осталось всего ничего, не больше квартала.
- Эх, нам не сюда, - Немиров притормозил не доходя немного до входа в мастерскую дамского платья.
– Барышня нам велела с черного хода. Да и куда нам с парадного теперь в дом входить. Это как со свиным рылом в калашный ряд, - пошутил Сашка, перехватывая узел.
- Пошли к черному ходу, - заторопился Немиров заметив конных егерей. Те ехали неспешно, чувствуя себя хозяевами города. Хотя много ли надо солдату? Если разобраться, то не так уж и много. Это генералам слава и почести, а рядовому, если он жив-здоров и не ранен, то отдохнуть бы после боя, поесть самому да накормить коня. Хотя иной раз от усталости и кусок в горло не лез, а хотелось лишь пить.
Подумав о питье Немиров облизнул пересохшие губы, мечтая о кружке холодного кваса или ледяной колодезной воде. Настолько ледяной, чтобы ломило зубы и немело горло от одного глотка.

+4

23

Мадемуазель Ренуа никогда раньше всерьез не сорилась с отцом, Да и месье Виктор души не чаял в дочери, так что Полин никогда не приходилось сомневаться в силе и искренности отцовской любви.  И вот теперь она совершенно ясно понимала, что из-за этой самой любви родитель не позволит ей помогать русским. Даже в такой мелочи, как гербовая бумага. И упрашивать его бесполезно.
- Ушли? - тревожно уточил он, едва за гусарами захлопнулась дверь черного хода.
- Да, папА, но они вернутся, и я обещала…
- Доченька… Девочка моя, - портной неловко одной рукой обнял дочь. - Это так опасно, это сущее безумие. Я запрещаю тебе участвовать в судьбе этих людей! Слышишь меня, Полин? За-пре-ща-ю!
Последнее слово он отчеканил по слогам.
- ПапА, доктор запретил вам волноваться, - обреченно вздохнула девушка. - Прилягте, я сделаю вам чаю.
- В этом нет необходимости. Я спущусь в магазин, - решил месье Виктор, явно настроившийся на серьезный разговор с ряжеными, ставящими его дом и семью под угрозу.
Полин же решила пока не спорить с отцом, ее больше интересовали бумаги, что он хранил в своем кабинете. Раньше француженке не приходилось еще рыться в отцовских записях, но вдруг ей повезет, и там… гербовая бумага?
Документы были заперты, но она знала, где родитель хранит ключ. В больших часах с боем, там, на полке под маятником, лежал ключ для завода часового механизма и ключ от секретера. Так что несколько минут спустя Полин торопливо перебирала отцовский архив, большей частью касающийся торговых дел, в поисках того, что могло бы сойти за будущие документы для «мужиков».
- Это не то, не то… это тоже не то…жаль… а тут что?
В небольшой изящной шкатулке могли бы храниться, например, драгоценности покойной матери Полин, хотя отец никогда не упоминал ни о чем подобном, да и много ли украшений могло быть у жены простого портного в дни его молодости? Модистка заглянула вовнутрь: на алом сафьяне тускло поблескивал перстень с монограммой, судя по размеру, женский. И несколько листов бумаги. Гербовой, но это не были российские гербы.
«Метрика», - догадалась Полин, развернув первый их них и быстро пробежав взглядом по записям на французском языке. Из документа следовало, что у барона Эркюля Франсуа де Монтилье и его супруги Жюли Аделаиды 5 января 1792 года родилась дочь Полина Анна. Мадемуазель Ренуа никогда не слышала про барона де Монтилье, но неведомая ей малышка родилась в тот же самый день, что и сама Полин. И матушку ее тоже звали Жюли. Как странно. И зачем отец столько лет хранит чужую метрику?
Не удержавшись, модистка примеряла перстень, любуясь игрой света на монограмме, украшенной баронской короной. С улицы послышалась громкая французская брань, и Полин, рассеянно улыбнувшись, торопливо вернула кольцо на место и захлопнула шкатулку. У нее не было сейчас времени на то, чтобы разгадывать старые загадки. Может быть когда-нибудь она спросит о содержимом шкатулки отца. Потом, позже. А пока…
- Да вот же она! - радостно вскинулась девушка, наконец углядев среди бумаг несколько чистых листов с малым орлом. На большее крепостные вряд ли могли претендовать, гербовая бумага денег стоит. Сложив бумаги, девушка привычно сунула их в самое надежное дамское место, за корсаж. А вот теперь нужно было спешить вниз к отцу, чтобы он не догадался по возращении русских сгоряча поднять никому из них не нужный шум.

+3

24

Недобро покосившись на егерей, - разъезжают по-хозяйски по русскому городу, а они, бравые гусары, пешком по нему топают в мужицких армяках. - Сомов свернул с опасной Блонской во дворы. Записка от капитана Матье, к счастью, им пока не сгодилась. А вот тушеная капустка с голубятиной была близка, как никогда. Что там сказал Сашка? Неспроста хорошенькая модистка так хлопочет об их поручике? Да и пускай хлопочет, дело молодое. Дмитрий Арсеньевич - молодец, хоть куда. А то, что ранен… Такое несчастье, слабость телесная аль увечье, полученное при героических обстоятельствах, бывает, еще более привлекают чувствительных барышень. Ну а им нужна союзница. Одним среди мусью разведчикам несладко придется.
Рассуждая так, Георгий постучал в заднюю дверь лавки. Невольно прислушиваясь к ожидаемым легким шагам французской мамзели. Однако, вместо хорошенькой Полин, дверь гусарам открыл ее отец.
- Ну и чего вам опять, господа?
Портной выглядел куда более французом, чем его дочь. Происхождение его явственно слышалось в акценте, когда он заговорил по-русски, да и внешне месье Виктора было никак не принять за славянина. И за радушного хозяина, кстати, тоже. Неужели придется на ходу менять диспозицию? Куда этот тип успел заточить свою хорошенькую и дружелюбную дочурку?
- Мы вот тут продуктов вам раздобыли, - Сомов, натянуто улыбаясь, похлопал по своему мешку, а потом указал на узел в руках Немирова. - Голуби и квашеная капуста. Не бог весть какие разносолы, но в городе сейчас совсем худо с едой.
Лицо хозяина оставалось настороженным, так что гусар добавил:
- Вы не подумайте, сударь, мы не собираемся стеснять вас, просто исполнили одну просьбу вашей дочери…
Чаевничать с ними отец мадемуазель отказался. Слышал ли он, о чем они говорили в гостиной?
Месье Виктор заколебался.
То, что в Смоленске плохо с продовольствием, он уже успел уяснить, к тому же имел представление о том, что такое голод в городе еще со времен революционного Парижа. Понятно было и то, что армия не станет обеспечивать смолян продуктами, скорее наоборот, отберет последнее. В такой ситуации взять то, что предлагают русские «гости», и захлопнуть у них дверь перед носом, было поступком недостойным. А не взять… кажется, большой глупостью.
- Входите, - сдался он. - Но ненадолго.
- Уфф, - шумно вздохнул Сомов, проскальзывая в спасительный полумрак подсобки и придерживая дверь для Немирова. - А где же ваша дочь? Голубей ощипать надо, ну и такое всякое. Мы на то не мастера, - покривил душой гусар, потому что каждый солдат по определению мастер на все руки, даже кашу из топора сготовит, не то, что голубей зажарит. Но женщинам этим заниматься как-то сподручнее.
- Вы должны понимать, что наше с Полин происхождение не спасет нас от расстрела, - заговорил о своем портной, укоризненно глядя на двух русских мужчин. - Только усугубит нашу вину.
- Вы не слишком высокого мнения о своих соотечественниках, - не сдержался Георгий.
- Бросьте, сударь, все люди одинаковы, военные тем паче. Как бы вы сами поступили?
- Хороший вопрос. Подумаю - отвечу - буркнул Сомов. И по лестнице в квартиру они поднимались уже в молчании.

+3

25

Пока Сомов объяснялся с месье Ренуа, Немиров устало прислонился плечом к дверному косяку. Не будь мадемуазель Полина единственной ниточкой, связывающей их с Дмитрием Арсеньевичем, то не видать этому французу ни голубей, ни капусты, ни их самих в его доме. Слишком много чести. Обычно он без всякой предвзятости относился к мещанам, торговцам и прочим людям, чьи фамилии не внесены в дворянскую родословную книгу, но тут начинал закипать от гнева.
- За полученных голубей еще никого не расстреливали. Не думаю, что войска Наполеона будут интересоваться, кто принес вам продукты, - огрызнулся Сашка, слушая как Сомов оправдывается за их визит. Пусть Смоленск заняли французские войска, и надо проявлять осторожность, чтобы не получить пулю раньше времени или веревочный галстук на шею, но они с Сомовым на своей земле. 
-Мы понимаем, что ваши слова продиктованы лишь родительским долгом и заботой о своей дочери,  - выдал Немиров фразу на французском языке, проходя мимо портного.
«Вот и матушкины уроки пригодились, когда она терпеливо указывала своему Сашеньке на ошибки во французском», - подумал Немиров и почувствовал, что мысль о матери как струя свежей воды смыла все раздражение на месье. У каждого свой долг. Он выполняет свой, а они с Сомовым свой. То, что они переоделись в мужицкое не делает их таковыми.
По лестнице они поднимались в молчании, одно лишнее слово и может рухнуть та хрупкая договоренность с мадемуазель о помощи. Никому не понравится непочтительное отношение к родителю в собственном доле.
-  А вот свежая птица! Капуста квашенная! – задорно, на манер коробейников расхваливающих свой товар на базаре возвестил Немиров, открывая дверь комнаты, где они еще недавно так славно пили чай.
Конечно, сейчас не самое время для шуток и веселья, но и хоронить тоже было некого. Дмитрий Арсеньевич, дай Бог, получая хорошее питание и бульон, согласно, предписанию врача, быстрее пойдет на поправку, а там уж они с Сомовым найдут как его вызволить из госпиталя.

+3

26

- Вот это да! - всплеснула руками мадемуазель Ренуа, демонстративно не замечая кислую мину на лице родителя. - Не даром разговорами о мужицкой ловкости и смекалке земля полнится. ПапА беспокоится, - добавила они тише. - Но я думаю, повода для беспокойства никакого и нет. Вот, возьмите, это вам. Как вы просили.
Сомова Полин все еще немного дичилась, поэтому передала свою находку Немировову, обменяв таким образом мешок с голубями и туески на два листа гербовой бумаги. Добытые гусарами сокровища для нее означали долгую возню на кухне, особенно с птицами. Но, к счастью, она модистка, а не дворянка, так что необходимость ощипать, потрошить и варить голубей не приводила Полин в ужас.  Надо, значит, надо, всяко лучше, чем сидеть на хлебе и воде. Или на одной воде.
- Все обошлось? - Спросила она Александра, хотя, наверное, можно было бы и не спрашивать. Если бы не обошлось, не видать бы ей больше русских гусаров в своем доме. Да и вообще не видать. - Может быть, вы отдохнуть хотите? Поспать? Я постелю вам в гостевой, одна постель на двоих, если это вас не стеснит…
Мадемуазель не знала, как долго и каким окольным путем друзья поручика Баратынского добирались до Смоленска и сколько времени провели в заточении в церкви, но плен к отдыху не располагает, а сейчас самое лучшее для них - просто обождать, пока Полин сможет увидеться с Дмитрием Арсеньевичем и передаст ему весточку от товарищей. А потом уж решать, что и как предпринять.
Месье Виктор продолжал страдальчески морщиться. Он надеялся, что неудобные гости на этот раз все же поймут его намеки и исчезнут. А дочь, как нарочно, делала все возможное, чтобы их задержать. И все это в доме, полном французских офицеров, ведь все квартиры вокруг, кроме той, что принадлежала Ренуа, разобрали себе новые хозяева города. А что если они столкнутся нос к носу с русскими? А что если у последних гонор возобладает над осторожностью? В хорошеньком положении тогда они все окажутся.
Квартира мгновенно пропахла квашенной капустой. Прокисшие овощи француз не любил и удовольствие от подобного угощения не разделял, что вообще теперь подумают о них соотечественники?!
- Полно вам, паПа, - приподнятое настроение дочери оставалось для портного загадкой, уж не нравится ли ей кто-то из этих гусар? - Помните, вы вспоминали вашу молодость и жареных по-парижски голубей. Сейчас я попробую угодить вам, устроим настоящее пиршество.
- Ты куда больше угодила бы мне, если бы… А, ну ладно, - месье Виктор безнадежно махнул рукой, признавая свое поражение в этой кампании.

Отредактировано Полина Ренуа (2018-05-02 17:27:10)

+4

27

- Вздремнуть было бы неплохо, - Сомов даже покладисто зевнул, прикрывая рот грязной ладонью. Но, по правде говоря, он не чувствовал себя в безопасности в магазине модного платья Ренуа. Хорошенькая модистка искренне расположена к ним и к поручику, но ее отец - совсем иное. Кто знает, какой фортель он может выкинуть сгоряча, якобы защищая свою семью и свой покой. С другой стороны, гусар совершенно не горел желанием изображать французское а la guerre comme a la guerre (и тут лягушатники подсуетились с оправданиями) и обходиться с месье Ренуа дурно. Хотя бы потому, что тогда его дочь перестанет им помогать, и это сразу многое усложнит. Нет уж, умнее оставаться начеку, пока они не разберутся точно, кто их друзья, а кто - недруги.
- Но лично я лучше помогу вам на кухне, мадемуазель, - предпочел оставаться бодрствующим добровольцем Георгий. - Птичек потрошить. Для одного повара тут работы до вечера, но хотелось бы управиться быстрее.
И самим есть хотелось, и бульон поручику поскорее сготовить бы. А главное, поскорее снести бы его в лазарет вместе с доброй вестью об их появлении в городе.
- Если вы не боитесь доверить мне нож, прелестная хозяюшка. Обещаю, с ним я буду обращаться совсем иначе, чем с саблей.
Он заглянул через плечо Немирова на листы гербовой бумаги и весело присвистнул.
- Главное, Сашка, потом не забыть сжечь такие вот документы. За ненадобностью. А то как запишем себя в крепостные сгоряча, так потом будем еще после войны доказывать, что все эти записи подложные. Представляешь себя чьей-то собственностью? Я вот как-то не очень. Перо и чернила для товарища моего у вас найдутся, сударыня? Как вы говорили, имя того кучера? Давайте я пока отнесу добычу на кухню, а вы поможете моему товарищу с подлогом документов, - хмыкнул он.
Сказано - сделано.
Гусар по-хозяйски оглядел кухню, размах тут был поменьше, чем в какой-нибудь усадьбе, но плита, разделочный стол и посуда имелись в наличии. Было бы неплохо ощипать голубей где-нибудь на свежем воздухе, но так привлекать к себе внимание - глупо.
- Я воды принесу, - крикнул Сомов, предполагая скорый разгром. Он смутно помнил, что потрошенных голубей следует ошпаривать кипятком, да в общем горячая вода им не помешает в любом случае. - А дрова у вас где?

+4

28

Кислая мина портного, которому не нравилось происходящее, могла соперничать с лимоном или  кислой капустой, да и то от последней толку было больше. Но что тут поделать? Всем мил не будешь.
- Понимаю, мадемуазель, волнения вашего отца, - миролюбиво и, даже с ноткой извинений в голосе, ответил Немиров украдкой принимая бумаги из рук Полины Ренуа, что бы не привлечь внимание месье Ренуа.
Он хотел было быстро сунуть бумаги за пазуху, как за его плечом возник вездесущий Сомов.
- Не волнуйся, в крепости не проходим. Пока губернский секретарь не поставил в нужной книге свою важную закорючку, то бумага силы не имеет. Да кроме того что нам дело да некого Прохора Павловича Сомова и, к примеру, Дормидонта Акакиевича Лопатина?
Немиров усмехнулся вымышленному для себя имени, которое не сразу и запомнишь, а спьяну и не выговоришь.
- Ну, а если что, то я потом самолично нам дам вольные без всякого выкупного, - великодушно пообещал Сашка, обернувшись к товарищу и похлопав его по плечу. Настроение улучшалось и Немирову не хватало для полного счастья лишь рюмочки спотыкача или ерофеича, опрокинув которую чувствуешь аромат луговых трав и то, как разливается тепло по всему телу. А потом соснуть в сенях на холодке.
- Вы не представляете, мадемуазель, каков велик соблазн выспаться на кровати, но это большой риск и для вас и для нас. Если есть какое одеяло похуже, то мы устроимся потом на заднем дворе или хоть в завалах дома с голубятней. Так будет меньше вопросов, если французы заинтересуются нашей личностью. А так вот у нас и пропуск есть, - Сашка подмигнул Сомову, все еще гордясь его смекалкой. Вот сразу бы придумать такое! Ан, нет. Видно верна поговорка: «пока гром не грянет, мужик не перекреститься» или  «Пока не приперло, то и не доперло». Последнее вот в точку прям. Хэх, колпак да армяк на них так действуют что ли? Или кавалеристам, привыкшим на полном скаку нестись  в атаку еще учиться и учиться хитрости разведчиков.
- Правильно, правильно, подальше от начальства, поближе к кухне. И сытно и тепло, - такими напутственными словами проводил он Сомова.
Пройдя к столу, Немиров разложил бумаги и подождал, пока мадемуазель Ренуа принесет перо и чернила. Жаль, что лишней бумаги не было для черновика. Потренировавшись на небольшой четвертушке листа, служившей вроде перочистки, Немиров стал припоминать казенные обороты, которыми обычно составлялись документы. Раньше он этим не озадачивался, платя за составление бумаг коллежскому регистратору, но теперь, вытаскивал из своей памяти фразу за фразой.
Прошло не менее четверти часа пока обе бумаги были готовы. Из них следовало, что Немиров Александр Николаевич дает право своим крепостным: Сомову Прохору Павловичу и Лопатину Степану Савельевичу заниматься извозом и торговлей с уплатой оброка ежегодно в такой то сумме не позднее первого числа ноября месяца.
Отложив перо, Сашка размял пальцы, которые с непривычки держать перо (пистолет да сабля были привычнее) занемели, а потом поставил свою привычную подпись под документом.
- Коль стану негоден к строевой, пойду в писарчуки, - пошутил Немиров, оглядывая результаты своих трудов.
- Мадемуазель, я не знаю чем мы заслужили вашу доброту и покровительство, но, поверьте никогда этого не забуду.
Может и было странным видеть со стороны, как мужик в армяке шаркнул ногой и поклонился девушке, так, славно он был при чинах и оружии.

+3

29

- Какой серьезный документ, - одобрила труды Немирова Полин, которая, разумеется, без труда писала и читала по-русски. - Я бы точно поверила. И французы поверят, тут тебе и гербы, и слог казенный, и подпись чин по чину.
Хотя, наверное, простому французскому солдату наплевать и на российские гербы, и на подпись. Главное, чтобы «мужики» без нужды на рожон не лезли. Даст Бог, все образуется и никто не пострадает.
Наивная надежда, но за последние дни она так устала от войны, смерти и несчастий!
Мадемуазель Ренуа вздохнула, и с нарочито-чопорным видом якобы знатной дамы ответила книксеном на расшаркивания ряженого гусара.
- А теперь, если вас не клонит в сон, Александр Николаевич, давайте спасать вашего боевого товарища.
Их ожидало большое сражение за голубиный бульон.

Пока Сомов удалился к колодцу и за дровами для растопки плиты, модистка выставила на пол большую корзину, выстеленную мешковиной, миску и ведро.
- Перья - потроха - собачье пиршество, - взмахнув ножом, как дирижер своей палочкой, объяснила она диспозицию. - Потрошеную птицу - на стол.  Капустой займемся позже.
Распоряжаться, еще и распоряжаться мужчиной было непривычно. Все хозяйство мадемуазель Ренуа вела сама, хоть отец последнее время часто заговаривал о прислуге, о расширении магазина и найме белошвеек и подмастерьев. Собирались, да не успели. А теперь об этом и думать нечего, город в руинах, из клиенток - одна мадемуазель Баратынская. Прямо хоть французскую форму начинай шить вместо дамских платьев. Может, и правда, начать? Пока в городе обосновался штаб, а офицеры поизносились в боях. Просто удивительно, какие странные мысли порой лезут в голову! А еще эта старая парижская метрика. Монтилье… Кто они такие, как связаны с семейством Ренуа? Любой секрет хорош вовремя. Может, это не случайно, что она нашла у отца таинственную бумагу именно тогда, когда в Смоленск нагрянули ее соотечественники?
- Бедняжки, - тушки голубей вызвали у Полин внезапный приступ жалости, но мысль о раненом поручике ожидаемо ее отрезвила. - Вы славно поохотились, то, что не приготовлю сейчас, натрем уксусом, пересыпем солью и уберем в холодную.  Так что обедать будете тут, а отец… Я его уговорю… Скажите, Александр, вы уж думали о том, как освободить Дмитрия Арсеньевича? Когда он оправится от раны, разумеется. Ведь просто так его французы не отпустят.
Вернувшийся Сомов грохотнул поленьями, и хозяйка квартиры тут же протянула ему нож.
- Доверяю. И не боюсь. А вы мне доверяете, господин гусар?

+4

30

Совместно с мадемуазель Ренуа

- К чему вам мое доверие, мадемуазель? - Сомову не хотелось отвечать на этот, пусть даже шутливый, вопрос прямо. Он принял из рук Полин нож и принялся сосредоточенно потрошить ощипанную уже голубиную тушку, продолжая негромко и пространно рассуждать вслух. - Вы же прекрасно понимаете, как нам с Александром важно ваше содействие. При этом мы для вас, - ваш батюшка в этом совершенно прав, - всего лишь опасная обуза. И вы даже вправе задуматься о том, что поручику Баратынскому не будет никакого проку от нашего появления: Два лазутчика в городе, переполненном французами, что они могут сделать?
Тут слова Георгия невольно перекликались с вопросом самой мадемуазель Ренуа, заданным Немирову за мгновение до возвращения на кухню второго гусара.
Доверие. Умеют же порой женщины задавать неудобные задачи.
- Даже не знаю, зачем вы спросили, ей же Богу, - буркнул Сомов, деловито орудуя ножом. Но если это так уж важно, то да, я доверяю вам. А потому скажу, что остались еще в окрестностях Смоленска русские отряды, и кавалеристы и казаки. Нам бы только Дмитрия Арсеньевича из госпиталя вызволить да из города вывезти, а там уж мы не дадим его в обиду, мусью останется только локти кусать.

- Кавалеристы и казаки в окрестностях города? - в заметном сомнении повторила Полин, которой, по крайней мере по поведению французских солдат, казалось, что те считают себя полновластными хозяевами и города и губернии. Стоит ли ей понимать слова гусара, как браваду, или он действительно делится с ней военным секретом в знак доверия, о котором она просила. 
Слова Сомова должны были обнадежить девушку, но вместо этого не на шутку встревожили. Казаки… А полковник Шабо поехал в Гнездово. После ее, между прочим, рассказа, сами французы вряд ли прознали бы про купца Усова и его мануфактуру.
- Это правда? Или вы просто решили таким образом меня обнадежить? - спросила модистка некстати дрогнувшим голосом.

- Правда, - уверенно подтвердил Георгий, не слишком беспокоящийся в этот момент о судьбе оной военной тайны. Он ведь не называл француженке никаких подробностей, ни численности отрядов, ни их местонахождения. Просто хотел убедить ее в том, что они с Немировым - не беспомощные нахлебники, годные только на то, чтобы разорять голубятни.
- Эх если бы только Дмитрию Арсеньевичу удалось под любым предлогом убедить лягушатников вывезти его из Смоленска, уж дальше мы бы встретили их честь по чести.

+4


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Свои среди чужих (21 августа, Смоленск)