1812: противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1812: противостояние » Рукописи не горят » L’espoir fait vivre (19 августа 1812 года. Смоленск)


L’espoir fait vivre (19 августа 1812 года. Смоленск)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://www.hrono.ru/img/19vek/smolensk18.jpg

Участники: Полина Ренуа, Гастон Ферье
Время и место: 19 августа 1812 года. Утро. Смоленск.
Дополнительно: Жизнь в Смоленске продолжается даже после того, как он захвачен Великой армией Наполеона, а у его солдат есть возможность познакомиться с жизнью в русской провинции.

* L’espoir fait vivre (фр) \ Надежда заставляет жить (русск)

0

2

Гастону Ферье чертовски везло в этом смоленском сражении. Рана, полученная шестнадцатого числа в стычке с казаками, оказалась несерьезной. Плотной повязки хватило, чтобы он смог не выбыть из числа тех, кто участвовал в сражении за Смоленск.
Шестнадцатого числа французская армия уже к шести часам вечера, вышедшая тремя колоннами полностью собрана у стен города, а семнадцатого в три часа утра линия застрельщиков 13-й легкой кавалерии открыла огонь по левой стороне города, в то время, как 1-й корпус главной армии маневрировал всей массой по дивизиям под огнем местной артиллерии.
Семнадцатое число было горячим днем. Русские генералы, расположившись на возвышенности правого берега Днепра, на смену отряду Раевского выслали свежий корпус численностью тридцать тысяч человек. Император решил, что русская армия наконец решила вступить в открытый бой, и приготовился принять его, но, видя, что русские не хотят сами перейти в наступление, приказал начать атаку.
После долгих часов упорной и кровавой борьбы солдаты  французской армии вошли в Смоленск, который был покинут русскими ночью. В городе полыхали пожары. Позднее стало известно, что Барклай решил ночью отступить под прикрытием Корфа, отдав приказ поджечь дома, не сгоревшие от попавших в них гранат.
Утомленные тяжелым сражением войска рассчитывали войти в город, изобилующий всем необходимым и здесь отдохнуть, но войдя в город, стало понятно, что это невозможно – почти все, особенно на окраинах, где были деревянные строения, было сожжено.
Солдаты располагались биваком на улицах города кто где мог. Далеко не каждый мог похвастаться тем, что имел в эти дни крышу над головой, кому повезло, занимали пустующие дома горожан. Бригадир Ферье, проезжая по улице видел, как несколько солдат расположились на ступенях одного храма, камень служил им подушкой, они спали, завернув голову своими плащами.
Благодаря тому, что, как и предвидел Ней, помощники Бертье посчитали за благо иметь при штабе человека знающего русский язык, у Гастона Ферье в эти дни была крыша над головой. Штаб расположился в губернаторском дворце, где для него нашлось место в бывшей лакейской, которую он делил еще с тремя людьми, но это было благом – иметь в этом городе постель. Впору было поверить, что он родился под счастливой звездой. Правда, он едва не получил колотое ранение в ляжку штыком – частое и типичное ранение для кавалериста и отделался почти легкой царапиной, но потерял коня. Все это были пустяки по сравнению с тем, что на его глазах под одним из кавалеристов ядром убило лошадь и сорвало мясо с ноги.
Раненных было превеликое множество, не хватало мест в госпиталях, там оставались лишь с самыми тяжелыми ранениями. Часто в госпиталях не хватало не только рук и медикаментов, но и перевязачного материала. Бинты и лоскуты ткани стирались санитарами и сушились. Те, кто мог, приходили только на перевязку.
Бригадир Ферье только что вытерпев экзекуцию обработки его ран и перевязки, вышел из здания, где, как говорили, раньше располагался городской архив, а теперь помещался госпиталь. В городе он ориентировался плохо, свернув на какую-то улицу и пройдя уже половину, он, поняв, что заблудился, остановился, оглядываясь по сторонам и ища у кого бы спросить дорогу.

* использованы воспоминания участников боя под Смоленском
Ссылка

Отредактировано Гастон Ферье (2017-03-29 20:21:02)

+4

3

Ночь 18 числа была ужасна, насколько ужасной может быть ночь, когда в городе идет сражение, над головой громыхает канонада а изо всех щелей тянет удушливым дымом пожаров.
- Я не думал, что они станут стрелять по городу, - укоризненно восклицал месье Виктор каждый раз, когда стены здания сотрясались от слишком близко ударившего ядра.
- Потерпите немного, отец, - терпеливо отвечала Полин, глядя на тусклый и дрожащий лепесток одинокой свечи. В подвале, куда они спустились, спасаясь от обстрела, было темно и душно, девушка, насмотревшись на пожар, готова была отказаться от любого огня, но сидеть а абсолютной темноте выходило еще страшнее. - Русские уходят, они оставляют Смоленск, к утру все закончится.
К утру все закончилось.
Рассвет казался тусклым из-за затянувшего город дыма, рокот барабанов, сопровождающий входящие в город французские колонны, растекся от Никольских ворот, медленно приближаясь к плац-параду. Семейство Ренуа вернулось в свою квартиру, с облегчением убедившись, что дом цел. Как и прочие жилые дома на Блонской и казенные - вокруг площади и губернаторских дворцов. Эта часть города, к счастью, была каменной. И, к счастью для отца Полин, из окна второго этажа, где располагалась их квартира, не видно было тех догорающих руин, в которые оборотились смоленские предместья и бедные деревянные кварталы. Зато хорошо видно было торжественно марширующих французов и выстроившуюся в большое каре на плац-параде гвардию.
- Император, - внезапно воскликнул месье Виктор, указывая дочери на невысокого человека, чей простой мундир разительно отличался от плотно окружившей его блестящей свиты генералов и маршалов.
- Смотри, Полин, это Наполеон.
- Да, я вижу, - довольно равнодушно согласилась девушка, предпочитавшая разглядывать молодых и красивых офицеров-соотечественников. Что ей до императора? - Как вы полагаете, отец, все эти люди… Они ведь не могут ночевать под открытым небом. Верно, бросятся искать себе квартиры. Может быть нам самим поговорить с ними, предложить свое гостеприимство прежде, чем господа солдаты заселятся в наш дом насильно?
- Ты как всегда права, девочка моя, - признал портной. - Пожалуйста, помоги мне одеться.
Таким образом отец и дочь Ренуа оказались одними из первых смолян, что не  побоялись показаться на глаза победителям и даже взглянуть на устроенный императором парад. Их появление не замедлило принести свои плоды, обнаружив в месье Викторе своего соотечественника, французы сделались любезны вдвойне, а у дома тут же выставили караулы, спасая его от неминуемого разграбления, потому что сразу несколько офицеров высказали самое горячее желание поселиться именно там. Помимо квартиры, принадлежащей Ренуа, в здании имелось еще пять превосходных апартаментов на втором и третьем этажах, они тут же были заняты, к счастью, никого из прежних хозяев не пришлось выгонять вон, они сами сбежали заранее. Соседям Полин повезло меньше, кое-где на Блонской были слышны истошные негодующие крики обывателей, жилища которых занимали французы.
В общем, жизнь налаживалась, насколько это было возможно посреди войны. Вечером восемнадцатого августа Полин пришлось беседовать по-французски и выслушать комплиментов больше, чем за всю ее недолгую жизнь. А к обеду девятнадцатого она внезапно поняла, что ничего не знает о Баратынских. Пусть даже встреча та была случайна, а знакомство мимолетно, мадемуазель Ренуа хотелось убедиться, что милая мадемуазель Мари успела покинуть город. А если нет, то ей не пришлось оказаться на улице, как прочим жителям Блонской.
Идти было недалеко, но даже эта короткая прогулка внезапно оказалась не такой безопасной, как Полин предполагала.
- Французская подстилка, - злобно зашипел кто-то в спину девушке. - Вот же дрянь, только взгляните на нее. Как гордо вышагивает. Думает, что она теперь тут хозяйка.
Полин предпочла не реагировать на злословие соседской дворни, ей было даже немного жаль этих людей, господа бросили их в городе во время бегства, а французы вышвырнули вон из барских квартир. Однако «несчастные» не отставали, изрядно озлобленные, они искали возможность хоть на ком-то вымесить свое огорчение. На ком-то, но уж точно не на французских солдатах, те не понимали русских стенаний и не утруждали себя состраданием: прикладом в зубы и весь сказ. А девица была легкой добычей.
- А ну стой, мерзавка! Стой, тебе говорят!
Нахальный половой из сгоревшей до тла ресторации на Козловской бесцеремонно ухватил Полин за руку.
- Куда это ты плывешь такой фифой? К своим французским покровителям? Так ты скажи им, что недолго им тут гулять-веселиться. Всем кишки выпустим.

Отредактировано Полина Ренуа (2017-03-29 20:38:59)

+5

4

Слово «стой» Гастон Ферье понял бы, даже если бы он не знал русского языка. А произнесенное дважды, да еще в адрес женщины, не могло не привлечь внимание. Обернувшись, Гастон увидел, как мужчина средних лет грубо схватил девушку за запястье, явно не с добрыми намерениями. Нескольких шагов хватило Гастону, чтобы оказаться рядом
- Прошу прощения, сударыня, этот господин Вас беспокоит? – Спросил  Ферье на русском языке, и, не дожидаясь ответа, перехватил руку мужчины повыше запястья, крепко сжимая ее и заставляя разжать пальцы. Тому ничего не оставалось сделать, как отпустить руку девицы, поскольку от крепкой хватки у него начала затекать рука.
- Теперь, можете сказать мне в лицо все то, что вы говорили про французских покровителей.
- А то и скажу, - половой сплюнул на землю и ударил в скулу нежданного заступника.
Реакция гусара была хорошей, он успел немного уклониться и удар пришелся вскользь и больше по чешуе кивера, чем по скуле, хотя надо было признать, удар был хорош.
- Давай, Степан, покажи мусью Париж! – подначивали полового остальные, менее смелые
Гастон не стал ждать, когда ему покажут французскую столицу, а ответил сильным ударом в живот. Степан он был или нет, но мужчина согнулся пополам и не скупился на ругательства.
Достав привычным жестом из ножен саблю, Гастон Ферье повернулся к толпе так, чтобы девушка оказалась за его спиной.
- Что ты там говорил про кишки? – спросил бригадир, не торопясь, проводя кончиком клинка по щеке полового, медленно спускаясь к шее. Остановив клинок у ямки меж ключиц, Гастон нажал чуть сильнее, но, не нанося раны. Рану мужчина мог нанесли лишь сам себе сделав резкое движение.
Речь Гастона была хоть и неправильно, с сильным акцентом, но вполне понятной для обывателей.
- Я не буду его убивать, но вы сейчас же покинете эту улицу. Я понятно говорю для вас?
Безусловно, численное преимущество было на стороне русских, один из них, низкорослый, с короткой шеей и красными с прожилками щеками, уже поднял с земли камень, надеясь метким ударом расквасить французу лицо. Другой, худощавый на вид, белобрысый парень, оказавшийся более трусливым, озирался по сторонам. Он и заприметил на другом конце улицы пару французских солдат, шедших в их направлении.
- Братцы, -  присвистнул белобрысый, привлекая внимание товарищей.
Те, оценив ситуацию, решили не связываться с тремя вооруженными военными, а поспешили скрыться в ближайшем дворе. Половой Степан, видя предательство своих товарищей уже не так смело и нахально смотрел на французского бригадира.
- Мусью, да мы ничего не хотели плохого, - почти прохрипел он, понимая, что одно движение и у него в шее будет дырка.
- Я сказал, что не буду убивать тебя. И даже не буду требовать извинений перед дамой. Извинения принимают лишь от равных себе.
Как только француз убрал от его шеи клинок, половой сначала ползком отодвинулся, подальше, а потом встав со всех ног бросился вслед остальным пока цел.
К тому времени пара французских егерей поравнялась с ними и те, проходя, поприветствовали жестом старшего по чину бригадира.
Гастон убрал саблю в ножны и смог, наконец-то рассмотреть ту, за которую заступился. Невысокая, светловолосая девушка, судя по внешнему виду, скорее всего была дворянкой, по крайней мере, так для себя решил Ферье, припоминая, что простонародье тут предпочитает национальную одежду, а по-европейски одевается лишь дворянское сословие.
- Разрешите представиться, бригадир первого армейского кавалерийского корпуса Гастон Ферье, - представился Гастон, вспоминая правила хорошего тона.
- Простите, мадемуазель, улицы сейчас не безопасны, может Вас проводить?

Отредактировано Гастон Ферье (2017-04-03 01:45:01)

+4

5

Раздражение на людей, таких недобрых и недальновидных, сменилось в душе Полин раздражением на себя саму. Раньше ей как-то удавалось ладить с русскими и чувствовать себя своей среди тех, с кем волей-неволей девушка прожила рядом большую часть жизни. Раньше, но не теперь. Все с одночасье изменилось: по одну сторону войны свои, по другую - чужие. И хоть мадемуазель Ренуа не желала выбирать и делить окружающих на друзей и врагов, жизнь все настойчивее ее к этому подталкивала.
Конечно же, куда легче и приятнее полагать своим этого любезного молодого офицера, чем осыпающих модистку бранью обывателей.
И все же в начале драки она опасалась за обоих мужчин одинаково, а потом, когда француз вытащил саблю, за дурака-полового - даже немного больше, чем за гусара. Полин не слишком хорошо разбиралась во французских мундирах, но у ее заступника он был похож на гусарский, так что на ум девушке невольно пришла другая, более ранняя сцена, развернувшаяся несколько дней назад в их с отцом лавке.
Тоже мужчины, тоже сабли.
Только на этот раз офицеру нет нужды щадить смутьянов. И доказывать свою храбрость на городских стенах он их тоже не пошлет.
- Не надо, - едва слышно прошептала Полин, взывая одновременно к благоразумию тех, кто вознамерился вступиться за Семена, хватая с земли камни, и к великодушию француза, чье оружие могло слишком легко забрать жизнь пусть и вздорного, но человека. Так много жизней уже потеряно за последние дни. И никого не вернуть.
На счастье появление на улице соотечественников гусара подействовало на задир отрезвляюще. Все они, кроме Семена, тут же ретировались, а последний даже попытался оправдываться. Только тогда мадемуазель Ренуа позволила себе мысленно удивиться речи француза. Он, хоть и с акцентом, говорил по-русски! Так же, по-русски, он обратился и к ней.
Вслушиваться в непривычное звучание привычных слов в исполнении молодого мужчины привлекательной наружности было забавно и приятно одновременно. Однако Полин решила не мучить своего заступника необходимостью и далее терзать себя русским языком. На миг она подумала было, что перед ней поляк, но имя у гусара оказалось самое что ни на есть французское.
- Разрешите от всего сердца поблагодарить вас, месье Ферье, - ответила девушка по-французски, улыбаясь молодому человеку. - К несчастью, появление в городе французов не превратило чудесным образом Смоленск в Париж. Нравы остались русскими и провинциальными. Надеюсь, вы простите несдержанность этих людей, на их долю выпало много потрясений. Полин Ренуа. Это мое имя.
Предложение проводить ее прозвучало заманчиво. Но мадемуазель Ренуа совершенно точно понимала, что привести к Баратынским незнакомого француза - не слишком разумная идея. Что ж, бригадир Ферье может проводить ее и до дома.
- Вы любите сливовое варенье, месье Ферье… Гастон? - любезно поинтересовалась девушка. -  Я с радостью угощу вас. И свежей выпечкой - тоже.
Пекарни в городе не работали. Господи, да их, наверное, и не осталось. Но месье Виктор обладал болезненной запасливостью, когда речь заходила о продуктах. Сказывалась голодная революционная молодость. Иногда, хоть и нечасто, отец вспоминал об этом. Особенно тогда, когда дочь начинала шутить, что мыши в их чулане растолстели так, что уже не могут бегать. Теперь девушка была рада отцовской привычке. Если неизвестно, когда ты в следующий раз отправишься за покупками, запасы муки, крупы, сахара, соли, заварки, специй, копченых колбас, сухофруктов и солений уже не кажутся объектом для насмешек.

+6

6

Услышать французскую речь для Гастона было настолько неожиданно и приятно, что он от души улыбнулся девушке. Это было счастье – говорить на своем родном языке, а не вспоминать произношение и значение слов варварского языка, хуже которого, по мнению Ферье, был только немецкий.
- Мадемуазель, Вы ангел во плоти, если просите простить тех, кто Вас обидел. Лично мне не за что их прощать.
Бригадир был уверен, что на долю этой девушки выпало не меньше потрясений, чем на тех, кто решил ее сделать своей жертвой ограбления или насилия. И теперь эта девушка заступается за них? Какой же возвышенной и милосердной должна быть душа у нее! Гастон с уважением и в то же время с интересом (а вдруг у нее за спиной и впрямь два белоснежных крыла?) посмотрел на Полин.
- Наше появление тут мало кому приятно, - на своей памяти Ферье еще не помнил, чтобы завоевателям оказывали радушную встречу, тем более тут, в России. - Думаю, что тут дело не в провинциальных нравах. В столице бы нас ждал не лучший прием. Что делать, это война, – добавил Гастон, и в его голосе невольно проскользнули нотки извинения. Вдруг за эти дни мадемуазель пришлось лишиться дома или кого-то из близких.
Из-за угла ближайшего дома выехала подвода, груженная обломками мебели, обугленными деревяшками и другим мусором, оставшимся после пожара. Город потихоньку приводили в порядок. В подводу была впряжена изнуренная кляча, которая еле-еле передвигала ноги, готовая того и гляди упасть в упряжи. Можно было только подивиться, как она осталась жива в эти непростые для города дни. А ведь именно благодаря своему виду она оказалась не нужной ни одной из армий или горожанам, решившим покинуть город. Подвода была под стать лошади. Она скрипела, вихляла колесами, и было сложно предугадать к какой стороне дороги она решит завалиться.
Возница, завидев француза, решил быстрее преодолеть эту часть улицы. Он встряхнул вожжи, прикрикнув на лошаденку, и та согласно кивнув головой, стала быстрее перебирать ногами.
Вопрос о варенье застал Гастона врасплох. Варенье из слив. Когда он его ел в последний раз? Память услужливо подсунула картину, когда мадам Ферье ставит на плиту медный таз со сливами, залитыми густым и тягучим сахарным сиропом. На запах варящегося варенья слетались осы. А лучшим лакомством считалась пенка, снятая с готовящегося варенья.
- Мадемуазель Ренуа, Вы случайно не фея? – Изумился Гастон, услышав еще и о свежей выпечке. Впору было ущипнуть себя за руку, чтобы проверить, не спит ли он. Обозы частенько запаздывали, не успевая за передвигающимися на марше частями армии, иногда подвергались нападению. Поистине королевский ужин был у них пятнадцатого числа, но и то, похоже, по особому случаю. Можно было только сожалеть, что день рождения императора раз в году.
- Простите меня великодушно, мадемуазель, но этих лакомств я не пробовал очень давно, - Ферье поспешил извиниться перед Полин Ренуа, опасаясь, что его невинный вопрос она воспримет как насмешку.
- Я с радостью принимаю Ваше предложение, мадемуазель, потому, как сказать: «нет» я просто не в силах.

+5

7

- В таком случае тут недалеко, - заверила Полин своего сопровождающего. - Уверена, отец будет рад познакомиться с вами. Как со своим соотечественником, - уточнила она лукаво, а то мало ли что подумает месье Ферье после подобной «угрозы».
Месье Виктор между тем был совершенно очарован явившимися в Смоленск французами. Они ничуть не походили на воинственных санкюлотов времен его молодости. Любезные офицеры, - а форма делает представительным любого, даже самого невзрачного мужчину, - и не менее любезное обращение. Если портной и предполагал, что причиной всеобщей галантности, окружившей его семью, не в последнюю очередь была его дочь, то предпочитал не печалиться об этом: девушке ее возраста нужно внимание. Полин не печалилась тем более.
- Однако я слышала, что вы говорит по-русски, бригадир, - заинтересованно добавила она. - И недурно… для француза. Поверьте, я знаю в этом толк, мой отец провел в России полжизни, но его русский до сих пор ужасен. Неужели вы успели все это выучить за неполные два месяца с начала войны?
Разбитые погромщиками окна магазина модного платья по-прежнему были наглухо закрыты ставнями, и когда можно будет заказать новые стекла в витрину, мадемуазель не знала. Да и кому сейчас нужна в Смоленске дамская лавка? Поэтому хозяйка повела гостя в квартиру с заднего двора. Везде стояли караулы, но французская форма бригадира Ферье избавляла его от необходимости отчитываться, куда и по какому делу он идет.
- Нынче у нас в соседях сразу несколько генералов, - пооткровенничала Полин. - Не знаю, на долго ли.
Она устремила на молодого спутника выжидательный взор ярко-зеленых глаз, явно ожидая рассказа о планах француза относительно захваченного города. А если повезет, то и планах всей кампании. Они останутся в Смоленске? Двинутся дальше вглубь России? Вернутся во Францию? Последнее, как полагала мадемуазель Ренуа, было маловероятно в ближайшие дни или даже месяцы. И все же никогда не помешает знать, что тебя ждет. Особенно принимая во внимание существование «патриотов» вроде Семена и его дружков.

Отредактировано Полина Ренуа (2017-04-08 21:59:35)

+5

8

- Я рад, мадемуазель, что встретил в Вашем лице соотечественницу и почту за честь познакомиться с вашим отцом, - заверил Гастон Ферье свою очаровательную новую знакомую. Он готов был знакомиться с папеньками, маменьками  и тетушками, прекрасно понимая, что не может быть целью хитроумных планов оказаться перед алтарем рядом с одной из мадемуазель, дабы составить ее семейное счастье. Чин у него небольшой, за душой лишь скромное жалование, а военные походы исключают любую семейную идиллию. Может быть, когда-нибудь, но точно не сейчас, он станет примерным семьянином, чтобы его матушка смогла бы порадоваться внукам.
-За неполные два месяца войны я лишь успел вспомнить то, что когда то знал раньше. Так случилось, что лет семь я жил в России, попав сюда еще ребенком.  И русскому языку я учился больше у дворовых мальчишек, чем в барской гостиной. Моя мать была гувернанткой.
Почему это признание вылетело у Ферье, он и сам не мог бы сказать. Возможно, он чувствовал, что мадемуазель Ренуа все поймет и не осудит женщину, которая была вынуждена служить в чужой стране. Как он уже успел убедиться за недолгое знакомство, у мадемуазель Полин была поистине ангельски добрая душа. А может быть потому, что они прошли мимо вывески магазина модного платья и Гастон вспомнил о своей матери, держащей в Париже швейную мастерскую? В последнем письме она писала, что дела у нее идут хорошо, ей поступает столько заказов, что пришлось взять еще одну девушку. Мадемуазель Фаншон очень ловко обметывает петли и вышивает метки на белье заказчиц.
- Не могу сказать, надолго ли вас будет окружать такое блестящее общество генералов. Цель императора – Москва. Может кто-то из ваших соседей и останется в Смоленске к неудовольствию большинства жителей. Вы же понимаете, что доля военных – получать приказы и исполнять их.
Гастон ободряюще улыбнулся мадемуазель Ренуа, почти откровенно любуясь ее глазами изумительного зеленого оттенка, отражавшими солнечный свет и от того казавшиеся двумя изумрудами. Не говорить же ей, что армия устала от быстрых маршей, изнурена тяжелым боем за Смоленск. Они бы и рады задержаться, но город не годиться для длительного постоя, не имея возможности предоставить в достаточном количестве жилье и пищу французам.
- Хотя, признаюсь, мадемуазель, что сейчас, в данную минуту, я подчиняюсь лишь Вам, - Гастон Ферье так давно не общался с дамами, что терялся, словно четырнадцатилетний подросток среди сверстниц. Нельзя же было равнять общество армейских маркитанток, трактирщиц  или крестьянок с  мадемуазель Ренуа, но и вести себя, словно в казарме или на плацу.
- Тот, кто владеет сливовым вареньем – правит миром, - шутливо-небрежным тоном добавил Гастон и, наклонившись, сорвал цветок, отдаленно похожий на ромашку, или очень чахлую ромашку, чудом не затоптанный среди остальных на заднем дворе дома, где они оказались.
- Я пока не генерал, но зато от всей души, - Гастон протянул Полин  цветок, сорванный в ее же дворе с таким видом, словно в его распоряжении была корзина роз.

Отредактировано Гастон Ферье (2017-04-08 21:25:29)

+4

9

- Благодарю вас, - заулыбалась девушка, заботливо пристроив живой цветок среди его декоративных собратьев на корсаже. - Так значит, вы уже бывали в России, Гастон? А теперь решили вернуться в новом качестве. Хотели бы встретить тех дворовых мальчишек, ваших детских приятелей, взглянуть, кем они стали?
Мадемуазель Ренуа отперла дверь, ведущую на второй этаж: их с отцом квартира располагалась прямиком над лавкой.
- В России много французов, - продолжала рассказывать она. - Повара, гувернантки, учителя, торговцы, портные. Тут у вас не будет недостатка в соотечественниках. В Москве замечательный французский театр, обязательно сходите, когда будете там. Я надеюсь, Москве повезет больше, чем Смоленску, - вздохнула Полин, припоминая плачевное состояние города после двухдневного штурма. Совсем недавно невозможно было даже представить, чтобы цветущий Смоленск превратился в подобное ужасное пепелище, где воздух наполнен гарью и смрадом разлагающейся на жаре плоти. А самое удивительное, что люди ко всему привыкают, и, несмотря на все случившееся за последние дни, сейчас они будут чаевничать с французским гусаром.
- Рара, у нас гость! - окликнула мадемуазель Ренуа отца. - Проходите, Гастон.
Квартира оказалась большой и изысканно обставленной, хозяева магазина модного женского платья до войны не бедствовали. Месье Виктор, уже почти оправившийся от побоев, самолично вышел в прихожую навстречу французу и любезно протянул молодому человеку здоровую руку.
- Рад познакомиться, месье…
- …Ферье, - подсказала Полин, проскользнув мимо них в столовую.
- А я, как вы уже изволили догадаться, родитель этого ветреного создания. Виктор Ренуа к вашим услугам.
- Русский самовар или английское чаепитие? - поинтересовалась мадемуазель Ренуа у мужчин. - Только имейте в виду, если самовар, разговаривать будем по-русски.
- Но как же наш гость? - изумился месте Виктор.
- Не беспокойтесь, рара, бригадир Ферье уверил меня, что ради сливового варенья готов на любые подвиги. Ему будет полезно попрактиковаться.
- Вы говорите по-русски? Это удивительно. Молодые люди так быстро все схватывают, - по-старчески посетовал портной, хотя и сам он был еще далек от преклонного возраста. - Я прожил в России четырнадцать лет, успел жениться и овдоветь, но язык… Это до сих пор мучение.
Он не спешил спрашивать, чем обязан этому знакомству, просто повел Ферье в столовую, где его дочь расставляла фарфоровые чашки, розетки, а затем - небольшую вазочку с обещанным вареньем.

+4

10

- Это не мое решение вернуться в Россию, и как вы сейчас заметили,  я вернулся в ином качестве. В качестве завоевателя, мадемуазель, а, следовательно, я враг тех, кто родился здесь, поэтому радости от встречи с приятелями моего детства не вышло бы.
Гастон не стал добавлять, что детские воспоминания у него не самые лучшие и ему не нужно гадать кем стали те мальчишки. Они стали теми, кем им велел господин. Насколько он помнил, то калужский помещик был  для своих людей царь и бог. Он мог даже продать их кому-нибудь другому, разлучив с родителями, и кто знает, не был ли кто-то из них, в числе решивших позабавиться с молодой француженкой. Как и не стал заверять мадемуазель, что обязательно посетит в Москве французский театр. Это было бы заведомой ложью по нескольким причинам, одной из них было мрачное предчувствие, что Москве не повезет больше, чем Смоленску. Вряд ли русские будут защищать свою бывшую столицу менее яростно, чем провинциальный Смоленск. Но, зачем говорить об этом здесь и сейчас?
- Рад знакомству, месье Ренуа, - вполне искренне ответил Ферье на приветствия месье Виктора.
- Гастон Ферье. Бригадир, - молодой человек назвал свое полное имя и чин, подавая в ответ на приветствие руку. - На улицах не везде спокойно, поэтому я взял на себя смелость проводить Вашу дочь. – Он не стал упоминать об обстоятельствах знакомства с Полин, считая их не существенными.
- Месье, признаться, я лучше буду говорить на русском языке, чем участвовать в английском чаепитии, - Ферье снял кивер и перчатки, которые были на удивление не только относительно чистыми, но и несмотря на потертости, целыми. У него был целый день, чтобы по возможности привести мундир в порядок, и как оказалось не зря.
- Мне довелось семь лет прожить под Калугой. В то время я научился не только понимать местный язык, но разорять птичьи гнезда, ловить раков и делать…, - Гастон забыл, как называется на русском языке рогатка, праща, поэтому назвал это слово по-французски – fronde.
- Как видите, я не все слова помню, а когда-то даже умел писать, делая по заданию матери несложные переводы. Это было мучением. Мне было десять или одиннадцать лет, хотелось свободы, а не занятий.
С месье Виктором Ренуа было на удивление легко общаться, словно они встретились не только что, а, к примеру, были соседями, которые здоровались каждый день и, наконец, решили сесть за один стол. Возможно, Гастон так себя чувствовал из-за удивительно уютной и теплой атмосферы,  царящей в этом доме, из-за того, что даже русская речь месье не резала слух.
Столовая, как и предыдущая комната, была изящно и со вкусом обставлена. Везде виднелась умелая рука хозяйки, а раз месье Виктор упомянул о своем вдовстве, то выходило, что все дело рук и вкуса мадемуазель Полин.
- Может помочь Вам принести самовар, мадемуазель Полин? – поинтересовался Гастон, который, как и большинство французов, недолюбливал жителей туманного Альбиона. Выбирая между английским фарфоровым чайником и русским самоваром, он готов был говорить на русском, но не поддерживать английский традиций.

+4

11

- Прошу вас, - охотно согласилась Полин.
Молодой и привлекательный французский офицер, бережно несущий русский самовар - чем не агитка: «Русские, не бойтесь французов!» Выглядит убедительно, если не знать, что творится на улицах Смоленска.
Хозяева и гость чинно уселись за стол, мадемуазель Ренуа даже успела подать к чаю и варенью сдобные булочки, что она испекла с утра, а ее отец - начать расспрашивать бригадира Ферье о Париже и призадуматься о том, что во Франции, быть может, все далеко не так ужасно, как во времена его бегства из объятой революционным безумием страны.
- Вашим родителям хватило решимости вернуться на Родину, молодой человек, - заметил месье Виктор уважительно. - Непростое решение, которое я так и не осмелился принять. Иногда я думаю, не было ли подобное малодушие ошибкой.
Он задумчиво посмотрел на хлопочущую у стола дочь. Счастлива ли она в России? Будет ли счастлива?
- К этой северной стране трудно привыкнуть, а еще труднее понять ее до конца. Даже зная их язык.
- Ничего сложного, - безмятежно заметила Полин, передавая Гастону обещанное варенье. - Люди - везде люди. И потом, мне нравилось слыть француженкой среди русских, во Франции я была бы француженкой среди француженок, это совсем другое дело.
- Кто знает, кем бы ты была во Франции, - пробормотал месье Ренуа себе под нос. Близкое знакомство с погромщиками, а затем и артиллерийский обстрел города вынудили портного задуматься о том, что станется с его дочерью, если он, упаси господь, лишится жизни. В России у его девочки никого нет, а во Франции… Кто знает? Жаль, что он не задумался об этом раньше.
- Скажите, бригадир, что же стало с аристократами? Я слыхал, новый император возвысил своих соратников, делает баронами, графами и принцами вчерашних оборванцев… Простите, если я дурно отзываюсь о ваших генералах и маршалах, в годы моей молодости некоторые из них были обычными простолюдинами. А что случилось со старинными благородными фамилиями?
Тут до слуха чаевничающих донесся какой-то странный звук.
- Кто-то стучится в лавку - догадалась Полин.
- Там заперто, и не вздумай спускаться, - забеспокоился портной. - Магазин модного платья закрыт. Не думаю, что именно сейчас кому-то не терпится примерить шляпку или заказать новые перчатки.
- Вдруг что-то важное, - не согласилась с доводами отца Полин, вновь вспомнив о мадемуазель Баратынской, к которой она собиралась наведаться. - Я все же открою.
- Молодой человек, вы не могли бы пойти с ней, - попросил месье Виктор. - У нас нечем поживиться солдатам, уверяю вас, всякие женские мелочи, ничего ценного. Но я совершенно не представляю себе, кому еще вздумалось ломиться в запертый магазин.

Отредактировано Полина Ренуа (2017-04-14 23:19:29)

+4

12

Гастон бережно нес  за ручки блестящий медный самовар вовсе не из-за уважения к этой посудине, а из-за кипятка, которым тот был полон.  Вот придумали же русские этот самогрей, иочага ему не нужно, все в нем внутри. Как тут было не вспомнить  прелюдия уютного летнего вечера в курском поместье, когда все дневные хлопоты позади, вечерний сад полон ароматами цветов и зелени, на стол в саду несутся пирожки и варенье, а потом и самовар. Только вот не такой изящный, как у семьи Ренуа, а большой, двухведерный торжественно ставиться на отдельный столик, возле которого хлопотала сама хозяйка, отмеряя из запертой в обычное время шкатулки чай в фаянсовый чайник. Сахар и чай хранились под замком, чтобы не дай Бог кто-то посягнул на эту драгоценность.
- Я благодарен матери за принятое ею решение вернуться во Францию. Без этого я бы не стал тем, кем являюсь сейчас. Кем бы я мог стать в России?
Пусть эти слова звучали несколько гордо или надменно, учитывая, что французские военные являлись, по сути, хозяевами города, но Гастон действительно гордился тем, чего смог достичь в своей пока еще недолгой жизни, он бригадир великой армии императора Франции.
- Мадемуазель, позвольте сказать, что даже в Париже Вы бы не остались в тени прочих француженок, - сказал Ферье, бережно принимая из рук Полин розеточку с вареньем. И он искренне сейчас верил сказанным словам. В ней не было того кокетства, которым чаще всего пользовались знакомые ему девицы в Париже. Взять хоть дочь булочника Лизетту… Нет, ни в одной из них не было того простого очарования, как у Полин.
Знала ли мадемуазель Ренуа, как она щедра, угощая случайного знакомого не только вареньем, ароматным чаем с восхитительными булочками. Полин сама того не зная, подарила Гастону почти забытое ощущение дома. Во время походов, даже когда полк становился где-то на постой, Ферье проводил время в компании друзей или в трактирах, где вот нет места вазочкам с вареньем, маленьких розеточек, сахарницы с аккуратно наколотым сахаром и изящными щипчиками и таким беседам.
- Месье Виктор, Вы правы, некоторые маршалы не были по рождению дворянами, но добились многого. Наш император ценит людей в первую очередь по тем услугам, которые они могут оказать империи, а потом уже по их происхождению. 
Гастон Ферье не забыл, что стало с его отцом. Не забыл, что из-за  простолюдинов, возомнившими себя вершителями судеб, им с матерью пришлось бежать из страны. Он видел, что титул или дворянское звание еще не гарантия безбедной жизни. При Людовике чтобы дворянину пробиться в жизни, нужно была или удача, или высокое покровительство.  Приход к власти Наполеона давал шанс многим проявить себя независимо от их происхождения.
- Мадемуазель, а вы слышали, что кронпринц Швеции еще два года назад был маршалом наполеоновской армии? Хотя по рождению, при Бурбонах, не смог бы получить чин выше сержантского, потому как не имел дворянского звания. Офицерские чины во французской королевской армии могли иметь только дворяне.
- Насколько мне известно, месье, то большинство представителей старинных благородных фамилий покинули Францию или сложили свои головы под ножом гильотины, - осторожно ответил Гастон на вопрос Виктора Ренуа и в душе порадовался, когда настойчивый стук в дверь на первом этаже позволил сменить тему.
- Так это ваш магазин дамского платья внизу? – Ферье двумя глотками допил чай, заев его ложкой варенья. - Тогда, боюсь, что лучше спуститься вниз, и мое присутствие внизу будет необходимо. Сейчас каждое свободное помещение в городе на вес золота. Много раненных, да и другим военным хочется иметь крышу над головой, а не летнее небо. Около двери нет знака постоя. Пойдемте, мадемуазель Полин, пока они не стали ломать дверь, считая помещение покинутым. Если что, то я скажу, что помещение занято под нужды штаба.
Гастон, встав из-за стола, подал руку девушке, невольно радуясь предлогу еще раз оказаться полезным этому сошедшему с небес  зеленоглазому Ангелу. Кто бы там не ломился в дверь, но дамские перчатки или кружевные воротнички, скорее всего интересовали их в последнюю очередь.

+5

13

Месье Виктора, когда он заговорил об участи французской аристократии в целом, интересовала на самом деле судьба вполне определенных людей. Но называть имена он не осмелился. В первую очередь потому, что юноша вряд ли сможет ответить на подобный вопрос. А еще потому, что портной не хотел тревожить покой дочери. Он попробует навести справки о ее возможной родне, но так, чтобы Полин ничего не знала. Сама же девушка с удовольствием и без всяких задних мыслей слушала рассказы гостя о Франции, ей было интересно все, что касалось страны, в которой мадемуазель никогда не бывала, однако полагала своей родиной. Так что Полин от всей души сожалела о том, что их задушевное знакомство прерывается неведомыми, и, возможно, неприятными обстоятельствами.
Лестница вниз, в лавку была слишком узкой, чтобы спускаться по ней под руку с Ферье, поэтому модистка проворно сбежала по ней первой и сделала знак Гастону пока оставаться вне видимости «гостей», кто бы они ни были. Разумеется, девушка ничуть не смущалась присутствия рядом француза, хоть и понимала, о чем начнут судачить соседи. Бог с ними, с этими недалекими и неблагодарными людьми, они и так уже ее возненавидели, и навредить себе более Полин вряд ли смогла бы. Скорее она все еще продолжала надеяться, что в магазин заглянул кто-то из покупательниц, например, мадемуазель Мари, к которой снова и снова возвращались мысли молодой француженки.
Хозяйка торопливо отодвинула тугой дверной засов и удивленно захлопала глазами, потому что визита человека, барабанящего в дверь лавки, она никак не ожидала. Это был «медведь», мужик-ополченец, которого Полин последний раз видела третьего дня. Что с ним сталось после, как и со всеми теми ранеными, что оставались в здании городского архива, девушка не то, чтобы совсем-совсем не задумывалась. Скорее, надеялась, что судьбой их озаботятся те, кому следует заниматься подобным: русские военные. И вот теперь… А что, собственно, теперь?
- Ты? Что тебе тут надо? - выпалила мадемуазель Ренуа без всякого дружелюбия. И тут же пожалела о несдержанности.
Французские часовые у парадного и без того уже глазели в их сторону, уж больно колоритным был богатырского сложения потрепанный мужик. А если она его не впустит, кто знает, что они себе вообразят?
- Заходи? Да, заходи же!
Здоровяк с готовностью шагнул вовнутрь, и Полин показалось, что в лавке сразу сделалось тесно.
- Дело есть, барышня, - заявил он.
- Нет у меня с тобой никаких дел, - отрезала девушка. - Почему ты вообще еще в городе?
- Дык, а куда было деваться? - ополченец пожал плечами. - Все-то немощные, едва живы.
- И особенно ты, - не удержалась Полин.
- Да и мне на стенах досталось от бусурман ваших, - мужик неожиданно весело сверкнул глазами. - Битому стыдно домой возвращаться, что скажу деревенским-то? И товарищей раненых бросать - не по-христиански. Думали, может, подмога какая будет. А потом как налетел хфранцуз-то.
- И что? - внезапно испугалась Полин.
- Да и ничего, - успокоил ее гость. - Раненых своих начали таскать к нашим. Знатно мы их потрепали, ужо попомнят Смоленск. А доктора у них справные. И пользуют всех, без разбору. Хоть и нехристи. Так наш батюшка сказал, с батюшкой спорить - смертный грех.
Тут «медведь» наконец-то удосужился разглядеть Ферье.
- Ишь ты, какие барышни странные пошли, - ухмыльнулся он.
И Полин закашлялась, не зная, смеяться ей, или злиться. Особенно если вспомнить, что Гастон понимает русский.
- Этот человек нахален, груб и невоспитан, - объяснила она по-французски. - К тому же он, хоть и не солдат, но сражался против вас. И все же я надеюсь на вашу снисходительность, бригадир.

Отредактировано Полина Ренуа (2017-04-17 19:59:48)

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » 1812: противостояние » Рукописи не горят » L’espoir fait vivre (19 августа 1812 года. Смоленск)