1812: противостояние

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Нет дыма без огня (14 августа 1812 года, Смоленщина)


Нет дыма без огня (14 августа 1812 года, Смоленщина)

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники: Вера Оболенская, Augustin Chabot, Мария Баратынская, НПС
Время и место: Кощино, поместье Оболенских, после полудня
Дополнительно: капитан Шабо перевозит погорельцев-Баратынских из Троицкого в Кощино

Эпизод был сыгран в соавторстве с княжной Верой Оболенской на форуме Война и мир
Провидение не имеет к авторству постов княжны отношения.

0

2

Конечно, все дела с вареньем были давно заброшены. Все собрались возле одной из пустых спален на втором этаже, куда положили Ульяну. Егор Францевич суетился вокруг девушки, которая то приходила в сознание, то снова проваливалась в тревожное забытье. Марфа бегала с поручениями, то воды принести, то чистых тряпок. Жерар помогал то ключнице, то врачу, ну и просто грел уши, в надежде услышать подробности этой истории. Вера же ходила из угла в угол комнаты, временами замирая на месте и наблюдая за действиями немца.
- Множество ушибов и вывихнутое плечо. - Наконец заключил Дреер, закончив осмотр своей неожиданной подопечной. - Вера Сергеевна, надо вправлять.
Княжна прекрасно понимала, что это значит. Доктор не единожды вправлял вывихнутые конечности Косте, а то и крепостным мальчишкам. И Вера даже представить не могла, на сколько это больно. Девушка решительно выглянула в открытую дверь. Жерар был тут как тут.
- Месье Жерар, Вы нам нужны. - Повар аж подпрыгнул на месте от неожиданности, но за княжной в комнату проследовал.
- Друг мой, Вам придется придержать бедняжку, пока я буду вправлять ей плечо. - Егор Францевич кивнул на девушку, обращаясь к мужчине. - Жерар с готовностью ринулся помогать врачу. - Пока она в забытье, но от такой боли наверняка придет в себя. Держите вот тут и тут. - Вера стояла невдалеке, так чтобы видеть что происходит, но и чтобы не мешать. - Насчёт три... - Командовал Дреер. - Раз.. Два... Три!
Послышался хруст и болезненный крик несчастной. Вера закусила губу, глядя на то, как корчится от боли Ульяна. Жерар поспешил отойти от постели, а доктор принялся успокаивать девушку. Тут в дверях появилась Марфа. Выглядела она не столько напуганной, сколько обеспокоенной. По приказу барыни она несла одежду для их новой постоялицы.
- Вера Сергеевна, там дым над Троицким. Нехороший... - Ключница качнула головой, выражая всё своё неодобрение происходящим. Вера нахмурилась, обернулась к Дрееру.
- От меня ещё что-то требуется?
- Нет, княжна. Только если Марфуша принесет мне требуемое... Бедняжке нужно что-то, чтобы облегчить боль.
- Марфа, остаешься с доктором, делаешь всё, что он потребует. - По-военному командовала Вера. - Жерар - со мной. - Девушка резко развернулась и вышла из спальни. Повар следовал за ней. Девушка прошла на балкон, с которого открывался вид на аллею к дому. Вдалеке и правда в небо поднимался дым, но за деревьями больше было ничего не различить.
- Мадемуазель... - Жерар указал рукой на дорогу, ведущую к поместью. Сюда следовало человек двадцать на лошадях. Сердце княжны забилось быстро-быстро. Можно было убедить себя, что это возвращается Наполеон со своей свитой, но они бы ехали меньшим числом.
- Идёмте, месье. Будем встречать гостей на пороге. - Вера вместе со своим верным помощником спустилась на первый этаж и вышла на крыльцо. Будто бы хотела собой защитить дом и всех, кто был в нём.

+2

3

На этот раз обитатели Кощино увидели французов издалека, - к вопросу о преимуществе больших вооруженных отрядов, - и маленькая княжна, заручившись поддержкой соотечественника капитана, встречала Шабо загодя у входа в настороженно притихший дом.
- Мадемуазель Оболенская, - Огюстен спешился первым, остальные его люди пока оставались в седлах, дожидаясь определяющего их дальнейшее поведение приказа. Все они хранили молчание, только уставший и запутавшийся в чреде странных и пугающих событий ребенок вновь принялся тихо хныкать и проситься к сестре.
- Признаться, я сам не ожидал так скоро увидеться с вами, - продолжал меду тем француз, быстро поднявшись по широким мраморным ступеням и привычно сделавшись на голову выше хозяйки особняка. -  Но l’homme propose et Dieu dispose. Так говорят у нас в подобных случаях, уверен, и в вашем языке найдется нечто подобное. Я вновь явился просить вас о любезности.
Глаза юной княжны широко распахнулись, Шабо видел в них тревогу и замешательство. И по тому, как она тот и дело переводит мятущийся взгляд с его лица куда-то за его плечо, догадался, что девушка узнала тех, кого французские егеря привезли с собой.
- Дело в том, мадемуазель, что в соседнем имении, - вы помните наш недавний разговор, не так ли, и понимаете, о каком имении речь, - случилось несчастье. Его обитатели нуждаются во временном приюте и убежище, и, быть может, вы могли бы… на какое-то время разделить с ними кров?

В прошлый раз капитан так и не постиг до конца, как княжна Оболенская относится к своим соседям. Возможно, не очень хорошо, если принять во внимание их разговор в лесу. Но быть может, не настолько дурно, чтобы отказать погорельцам в приюте. Русские, как он слышал, люди глубоко верующие, во всяком случае, церквей у них куда больше, чем школ или больниц. Значит, христианское милосердие для них не пустой звук.

+3

4

Пока уже знакомый Вере французский капитан спешивался и подходил к крыльцу, девушка думала, что сердце её выпрыгнет. Какие вести вновь принёс этот солдат? Судя по дыму - ничего хорошего. Княжна вцепилась в поручень, готовясь услышать что-нибудь ужасное.
- Месье Шабо... - Эхом отвечала девушка на приветствие. Ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть капитану прямо в глаза. Назвать их прошлую поездку любезностью - было бы солгать. В конце концов, капитан чуть ли не силой заставил Веру идти вместе с ним. Однако, теперь это уже казалось некой невинной шалостью. Дело в том, что княжна заметила, кого привезли с собой егеря. Глаза её и без того большие, широко распахнулись. Она смотрела на капитана в замешательстве.
- Я... - В голове металось множество мыслей. Не навлекла ли она такую беду на дом Баратынских? Где остальная часть семейства? Как сообщить батюшке об этом всём? Где носит Соню и не случилось ли чего-то худого? Вера выдохнула, собралась с мыслями. Конечно, здесь не может быть другого ответа. - Конечно, капитан. Мы не можем бросить в беде своих соседей.
Когда Шабо сошёл с крыльца, чтобы отдать приказ, Вера резко обернулась к Жерару, потянула того к себе за локоть, заставляя мужчину склонится к княжне.
- О девушке наверху - ни слова. - Шепнула Оболенская и отпустила руку француза. Уже произнесла громче. - Поможете нашим соседям, месье? Думаю на втором этаже достаточно комнат, чтобы разместить всех с комфортом.

+2

5

Надо отдать должное сообразительности хозяйки, - на этот раз она не стала требовать с капитана немедленных объяснений и каким-либо образом демонстрировать свой норов. Который, - Огюстен это хорошо уяснил еще во время рандеву в лесок, - у этой русской дамы имелся в таком количестве, что княжна Оболенская запросто могла отсыпать лишку какому-нибудь гренадеру.
- Буду очень признателен вам, мадемуазель, - любезно заключил Шабо, хотя в общем-то когда русские помогают русским, ему, - французу,  - нет нужды благодарить их за это.
В глубине души капитан презирал хорошие манеры. Там, где люди просты и все на виду, куда меньше двуличия и лицемерия, чем в мире, в котором благодарят, не испытывая благодарности, улыбаются, не чувствуя радости, восхищаются, не чувствуя восхищения. Туда же стоило отнести признательность без признательности: пустые слова, за которыми традиционно не предполагается никаких душевных порывов.

Заручившись согласием княжны приютить погорельцев, Огюстен спустился обратно к своим егерям. Первым на землю с седла соскользнул мистер Добсон, и тут же бросился выручать своего воспитанника из лап французского кавалериста, ничего не смыслящего в обращении с детьми. Затем - пунцовая от смущения Алена.
- Вы можете отпустить мадемуазель, Жак, - распорядился Шабо, с усмешкой освобождая Марию Баратынскую из заботливых солдатских объятий. - Если ее присутствие утомило вас, я разрешаю вам немного прокатиться и развеяться.
Это была мужская шутка из разряда тех, которые благовоспитанным барышням неприлично понимать.
- Вот собственно, и все, - добавил капитан, теперь уже обращаясь к самой Марии. - Я оставляю вас под опекой княжны. И возвращаю вам ваш платок. Полагаю, сейчас это ваше единственное платье, и вам он нужнее, чем мне.

+3

6

Крайнее напряжение телесных  сил закономерно сменилось их полным истощением. Поэтому поездка верхом, даже продолжительностью всего в каких-то пять верст, что разделяли соседствующие имения Баратынских и Оболенских, явилась для Маши настоящим испытанием на прочность. Но еще большим – хоть на сей раз и не физическим, испытанием стало не показать капитану Шабо, насколько он задел ее гордость, фактически вынудив  преодолеть этот путь в объятиях одного из своих солдат, от мундира которого, к тому же, невыносимо разило дешевым табаком и потом. Потому барышне Баратынской, с её и без того уже ноющей от усталости спиной,  пришлось все это время дополнительно напрягаться в тщетной попытке  хоть на дюйм увеличить разделяющее их расстояние. И все, выходит,  лишь из-за того, что она – крайне  деликатно  – дала понять, что не является одной из тех легкодоступных особ, с которыми этот француз, по-видимому, настолько привык общаться, что уже не видит различий между ними и такой, как Маша. Что и говорить, подобное поведение – вкупе с отказом оставить подаренную батюшкой лошадь, почитай, теперь, единственную о нем память, сильно поколебало девушку в первоначальном благоприятном мнении об этом странном и противоречивом человеке, которому будто доставляло какое-то извращенное удовольствие ее разочаровывать. Тем не менее, она по-прежнему была обязана ему жизнью – своей и близких. Этого не изменить, покуда не представится шанс отплатить ему тем же. А так как на данный момент Маша совершенно не могла вообразить ситуации, в которой  могла бы спасти капитана Шабо от смертельной опасности, дабы сквитаться и посчитать себя дальше свободной от обязательств,  относясь к нему  так, как он этого заслуживает, то самое время вновь вспомнить матушкин совет всегда держаться в рамках приличий.
Когда  вся их кавалькада выехала на широкую аллею, ведущую к парадному подъезду  кощинского особняка, на пороге их ожидали  двое.  Княжна Вера, чью невысокую хрупкую фигурку Маша рассмотрела первой,  и рядом с ней  кто-то еще, в ком с более близкого расстояния удалось признать повара. Чьему  присутствию  там барышня Баратынская, признаться, немного удивилась.  Но, памятуя, что ее разумная и рассудительная приятельница никогда ничего не делает без цели, решила оставить это при себе.
Меж тем,  французский капитан, первым среди всех соскочив из седла, уже объяснял княжне Оболенской причины и обстоятельства их приезда. Из любезности, а может, просто оттого, что спешил  – теперь она уже не спешила так слепо награждать его достоинствами. Впрочем, так даже лучше. Рассказывать Вере подробно самой, что с ней случилось прямо сейчас, было бы слишком сложно. Так что Маша просто молча дожидалась, пока Шабо сделает это за нее. Впрочем, вдаваться во все подробности не стал и капитан.
Наконец, с пояснениями  было покончено.  И барышня Баратынская вновь оказалась  ногами  на земле – и с возможностью вздохнуть полной грудью. Не без помощи капитана, который на сей раз, правда, ничего лишнего себе не позволил, демонстративно едва  прикоснувшись и тотчас ее отпуская. «Усвоил урок, или просто… издевается?» - мелькнула мысль. Но развивать ее оказалось некогда. Пока некогда. Потому что пришлось реагировать на очередной его странный поступок.
- По нашим обычаям  подарки назад не возвращают, - едва взглянув на протянутый  ей обратно  канзу, Маша  отрицательно качнула головой.  – Если он вам не нужен – можете его просто выбросить. Еще раз спасибо за все и доброго дня.
Поклонившись французу, она  неторопливо и  с достоинством  обошла его  и далее, больше ни разу не оглянувшись, будто тотчас же  забыв о его существовании,  стала подниматься по ступенькам наверх. 
- Вера… месье Жерар!  - поприветствовав сразу их обоих, далее Маша обращалась уже исключительно к подруге. – Ты так добра, что согласилась принять нас здесь. Постараемся вас не слишком обременить.

+2

7

Кажется повар понял маленькую княжну без лишней мотивации. Быть может, это была преданность Оболенским, а быть может - желание участвовать в неком заговоре, страшной тайне. Тем не менее, Жерар и слова поперёк не сказал, только кивнул и вежливо улыбнулся.
- Машенька! - Вера встретила подругу более тепло, нежели испуганная Мари. Княжна крепко обняла подругу, из-за спины её поглядывая на остальных домочадцев, которых снимали с лошадей. - Не говори глупостей! В такое страшное время нам лучше держаться вместе.
Вера выпустила подругу из рук, пристально заглянула в глаза. По её взгляду можно было понять, что рассказ о злоключениях, которые приключились с Баратынскими, Мари ещё придётся поведать.
- Прошу, будьте как дома. Месье Жерар поможет Вам расположиться. К сожалению, почти всех слуг мы распустили, но все кто остались - в вашем распоряжении.
Вере очень-очень хотелось расспросить, что случилось, почему приехали таким малым числом. Где
Арсений Казимирович, в конце концов, но Оболенская поняла, что теперь не время. Она коснулась ободряюще руки Мари и отдала её в распоряжении повара. Сама же Вера двинулась с крыльца к уже знакомому капитану.
- Месье Шабо. - Подала голос княжна, стоя несколько поодаль от остального отряда. - Можно Вас? - Подождав, когда француз к ней подойдёт, девушка снова подала голос. На этот раз она говорила тихо, взгляд больших глаз излучал решительность. - Капитан, в благодарность за сегодняшний поступок, я хотела бы пригласить Вас к нам на ужин. Думаю, что мадемуазель Мари поддержит меня в этом начинании... - Вдруг цепкие пальчики Веры крепко вцепились в локоть солдата, девушка понизила голос. - Вы нашли Дмитрия и его друзей?

+2

8

В тот момент, когда мадемуазель Оболенская окликнула его, Огюстен как раз растерянно вертел в руках кружевную ткань, чувствуя, как в душе его закипает раздражение.
Оказывается, это был подарок. Ему. Женский платок.
Подарок, который он, как оказалось, не оценил.
«Если он не нужен вам…»
Да за каким дьяволом он мне сдался?
Женский голос спас Шабо от неуместной злости на русских, которых он слишком плохо понимал для того, чтобы браться судить о них. Даже если эта Баратынская и ведет себя странно, она всего лишь попавшая в беду девочка, а прочие и вовсе ни в чем не виноваты.
- Нет, мадемуазель, я не нашел тех, кого искал, - констатировал капитан, послушно отступая следом за княжной в сторону от своего отряда и так же послушно понижая голос. - Я собирался расспросить хозяина имения о его сыне и тех, кто приезжал с ним в Троицкое, но, так вышло, что мне не с кем было разговаривать. Крестьяне убили своего барина и подожгли его дом. Что там между ними произошло, я не знаю, но не исключаю, что судьба девушки, которую мы нашли в лесу, имеет отношение к случившемуся.
Француз ненадолго замолчал, разглядывая свою встревоженную собеседницу.
- Если вы сожалеете о том, что рассказали мне про русских солдат, мадемуазель, то, уверяю вас, напрасно. Если бы я не поехал в Троицкое, все ваши соседи были бы уже мертвы. Так что считайте, что это вы их спасли.
Огюстен ободряюще улыбнулся маленькой княжне. Она была очаровательна в своем волнении и заслуживала избавления от сомнений.
- И все же я надеюсь, у вас хорошие отношения с этими, как вы их называете, вашими крепостными, - добавил он уже без улыбки. - Пока в деревне расквартированы солдаты, крестьяне не осмелятся взбунтоваться, но мы в любой момент можем выдвинуться к Смоленску, и вы останетесь одни. А пока этого не произошло, я с удовольствием поужинаю с вами. Так мне будет даже спокойнее. К тому же мне все равно придется поговорить с мадемуазель Баратынской о Дмитрии, - вздохнул капитан. - Во сколько вы ужинаете?

+3

9

Тихий, ласковый голос подруги, ее ободряющее объятие и мгновенное, без раздумий, обещание помочь… Лишь теперь Маша окончательно поверила, что они спасены. И практически в ту же самую минуту ощутила вдруг жуткую, невыносимую усталость. Еще не до конца понимая, что с ней происходит, она в очередной раз благодарно кивнула Вере.  И послушно двинулась за месье Жераром, который после слов княжны засуетился над нею с особым рвением, активно жестикулируя и приглашая скорее проходить в дом. Но вдруг замерла на месте.
- Подождите, - глядя на него, словно сквозь какое-то марево, похожее на дым, что  еще недавно разъедал им глаза в горящем доме, заплетающимся языком пробормотала она, медленно оглядываясь назад. – Я должна забрать брата с собой.
- Но для чего, мадемуазель?! О нем прекрасно позаботятся и без вашего участия, пойдемте-пойдемте! – взяв  под локоть, Жерар снова попытался увлечь вверенную его заботам гостью за собой.
- Нет, я его здесь не оставлю...
Безусловно, она знала, что рядом с мистером Добсоном Прохору ничего не угрожает. Но знала – одним лишь умом. А в сердце своем при этом чувствовала, что не будет спокойна, если даже на минуту выпустит его из виду.
Потому, упрямо мотнув головой и высвободив руку, и двинулась было обратно к лестнице, пытаясь одновременно побороть все сильнее накрывающее ощущение дурноты.
Прежде никогда не падавшая в обморок, и даже гордившаяся этим свойством, Маша и понятия не имела, какие ощущения  могут ему предшествовать, поэтому просто недоумевала, отчего это двигаться  ей вдруг стало как-то странно тяжело. Будто ступает не по земле – вернее, не по каменным ступеням лестницы, а сквозь толщу воды, погруженная в нее с головой. Преодолевая при этом сопротивление, что мешает обычной легкости передвижения и не в силах избавиться от противного гула. То ли в ушах, то ли в голове… То ли откуда-то снаружи... Откуда глухо доносились восклицания месье Жерара, устремившегося следом, отчаявшись ее убедить:
- Мадемуазель Мари, постойте! Мадемуазель, да куда же вы… о-ля-ля, мадемуазель!..
Впрочем, этого отчаянного восклицания она уже не услышала, последним  ощутив лишь, как, внезапно ослабев, резко сами собой подогнулись колени, а  так  раздражавшая до того туманная пелена перед глазами вдруг, буквально за один миг  превратилась в непроглядную темноту…

+1

10

Шабо так и не удалось толком узнать распорядок дня княжеского семейства. Внимание его отвлекли возгласы соотечественника, кажется, не слишком преуспевшего в помощи погорельцам. Капитан, заранее преисполненный сострадания к попыткам Жерара поладить с мадемуазель Баратынской, перевел заинтересованный взгляд на крыльцо как раз в тот момент, когда странное поведение девушки объяснилось самым предсказуемым в ее положении образом.
- Простите…
Разговор неловко прервался, потому что все, за исключением остававшихся верхом кавалеристов, так или иначе бросились на помощь к потерявшей сознание барышне.
Огюстен давно ждал чего-то подобного. Сначала в горящем доме, там, где даже Добсона, - мужчину, - угораздило сомлеть, наглотавшись дыма. Потом на улице, когда Мари говорила ему о бунте и смерти отца. Не исключено, что последнее случилось у нее на глазах, иначе откуда подобная осведомленность. Каждый раз, обманываясь в своих ожиданиях, он мысленно поражался удивительной в столь юном создании силе воли. Принимая ее то за храбрость, то за вздорность, то за душевную черствость. И вот природа, наконец, взяла свое. Обморок.
- Мадемуазель Мари казалась такой уверенной в себе, - горестно воскликнул Жерар, неловко оправдываясь. - Я и подумать не мог, что она едва держится на ногах!
- Уверяю вас, только лишившись чувств, мадемуазель позволит кому-либо позаботиться о себе, - утешил соотечественника Огюстен, наклоняясь над бледненькой и разом сделавшейся трогательно-беспомощной Марией и осторожно поднимая ее на руки. - Русские женщины, верно, полагают публичное выражение чувств чем-то недостойным. И оттого не имеют возможности черпать силы в своей слабости. Не так ли, мадемуазель Вера?
Маленькая княжна поспешила к подруге следом за офицером, отставая от него не больше, чем на полшага.
- Вы позволите мне отнести девушку наверх? - спросил Шабо у хозяйки дома, решив оставить прочие рассуждения о странном характере русских женщин до более подходящего случая.

+2

11

Конечно, рассказанное Шабо было просто ужасно, и Вера даже представить не могла, что бы она делала на месте Маши... Но отчасти девушка была рада, что её вины в произошедшем нет. Арсений Казимирович, о чьем скверном характере слухи ходили на всю округу, наконец поплатился за свою тяжёлую руку. Но да о покойниках, как говорится, либо хорошо, либо никак.
Вера неуверенно улыбнулась в ответ словам капитана. Улыбка получилась нервно, но хоть какая-то. Княжна была не до конца уверена в своей роли спасительницы. В конце концов, то что случилось в Троицком не остановит Шабо и его солдат в поисках русских офицеров.
- Будем надеяться, что всё обойдётся... - Вера перекрестилась, на ходу думая, что её девку в лесу полуживую не находили. Было в этих мыслях что-то мстительно-скверное. - Приходите в седьмом часу. Думаю, Жерар ради такого случая... - Но что именно сделает повар Оболенских в честь капитана дослушать Шабо не пришлось. Француз в который раз за день рванул на помощь бедной мадемуазель Баратынской. Вера только и успела, что обернуться, да громко охнуть, видя, как падает Мари. Не отличился быстротой реакции и Жерар. Ну и правильно, он всё же повар, а не солдат. Потому в два счёта тело девушки оказалось на руках бравого капитана. Вера быстро оказалась рядом, заглядывая в лицо подруги, та была бледна как полотно.
- Русские женщины черпают силу в своей стойкости, месье... - Проговорила княжна. Кажется столько волнений на неё одну за сегодня - это слишком. Рядом заголосил Прохор, который ещё не знал, что приключилось с сестрой, но подозревал что-то плохое. Инстинктивно тот схватился за юбку Веры, непонятно причитая на своём детском языке. Вера ласково провела рукой по волосам мальчика и одновременно строго глянула на его гувернёра. Тот понял княжну без лишних слов, схватил своего воспитанника на руки, с трудов отодрав маленькие цепкие пальчики от платья, и начал успокаивать, что-то тихо приговаривая.
- Идёмте. - Оболенская проскользнула между Шабо и Жераром, повела всю процессию на второй этаж. - Месье Жерар, мне нужен доктор.
- Да, мадемуазель... - И повар растворился в коридоре второго этажа. Вера же повела гостей в противоположное крыло. Резким движением распахнула двери одной из комнат, указала Шабо на широкую кровать в центре комнаты. - Сюда. Мистер Добсон, за мной. - Столь же упругими и решительными движениями княжна отвела гувернёра с его воспитанником в комнату рядом поменьше, рационально решив, что испуганный и хнычущий ребёнок сейчас Маше не к чему.
Когда Оболенская вернулась в комнату, там уже снова собралась целая компания. На этот раз помимо прочих лиц - доктор Дреер. Немец коротко кивнул Шабо, произнеся: "Капитан", и уверенно двинулся к постели, где возлежала недвижимая Мари. Он склонился над девушкой, послушал её сердце, прислонив голову к слабо вздымающийся груди, приподнял веки. Обернулся к мужчинам.
- Капитан, могу я Вас попросить отворить окна и двери? Больной нужен воздух. Жерар, не могли бы вы принести мой портфель? Благодарю. - Наконец он повернулся к Вере. - Фройляйн Баратынская, я полагаю? Наглоталась дыма?
- Кажется, что так... - Княжна кивнула, посмотрела на Шабо, ожидая подтверждения слов врача от капитана. Всё это время она стояла в стороне и нервно покусывала губы, обхватив себя руками.

+1

12

- Я полагаю, это скорее нервное, - заметил капитан, раздвигая шторы и по просьбе врача широко распахивая одно окно, а затем и второе. Дыма наглотались они все, но полчаса верхом на свежем воздухе должны были хотя бы немного освежить мадемуазель. - Господина Баратынского, похоже, убили, взбунтовавшиеся крестьяне хотели сжечь остальных живьем, в общем, было из-за чего переволноваться.
В остальном Огюстен не собирался вмешиваться в процедуры, считая, что немцу в данном случае виднее, чем и как пользовать бесчувственную барышню. Поэтому, закончив с окнами, француз направился к маленькой княжне.
- Мне жаль, что я доставляю вам столько хлопот, - тихо извинился он. - Ничего не поделаешь, война подрывает не только основы империй, но и привычный уклад жизни обычных людей. Обещаю, больше никаких девиц в вашем доме, а, то чего доброго, вы решите, что я специально собираю их по всей округе и свожу сюда. Кстати, та девушка… Он пришла в себя? Может быть, рассказала вам что-нибудь еще?
Было глупо ходить вокруг да около и собирать сведения из третьих рук, когда Баратынская, лучше прочих, могла ответить на все занимающие Шабо вопросы. Но именно Баратынскую ему решительно не хотелось расспрашивать о брате. И дело было даже не в самом факте изнасилования крепостной, - Огюстену, признаться, было совсем нетрудно понять желания солдат и встать на их сторону, - а в его намерениях относительно слоняющихся во французском тылу русских офицеров. Выкинуть все из головы не позволял долг, а мучить ни в чем не повинную девочку… жалость?
Нет, «жалость», определенно, была неверным мотивом, а «девочка» - неверным определением для мадемуазель Мари. Но что бы там ни было, долг все равно важнее.

+2

13

Столь яркий свет для этой комнаты был непривычен. Оболенские по назначению использовали лишь несколько комнат, остальные же пустовали. Лишь иногда дозором их обходила ключница, смахнуть пыль, да проверить, всё ли в порядке. Вот и теперь, когда француз распахнул гардины, от которых поднялась пыль, а под солнечными лучами её стало ещё видней. Спальня стала непривычно светлой, наполненной жизнью.
Девушка невольно усмехнулась извинением капитана. В целом всё французское войско доставляет неимоверное количество хлопот. Сначала их предводитель со своим генералом, теперь вот капитан. И Вера была уверена, что этим дело не окончится. Но княжна быстро подавила свой смешок и поспешила дружелюбно ответить.
- Если бы Вы привезли ещё парочку, я была бы не то что не против, но и весьма благодарна. А то знаете ли, с утра сестра со служанкой куда-то подевались... - И хотя говорила Вера весело, всё равно сквозила в них какая-то грусть, переживания.
Но когда Шабо заговорил об Ульяне, Вера заметно оживилась.
- Месье... - Строго глянув на генерала, снова, как и перед домом, девушка вцепилась в локоть капитана и с неженской настойчивостью вывела солдата из комнаты. - Месье. - Снова заговорила Вера, когда они оказались за пределами спальни. Мимо в комнату прошёл Жерар с саквояжем Дреера. - Я попрошу Вас перед нашими гостями не распространятся о нашей с Вами... находке. У нас с соседями могут возникнуть разногласия по этому вопросу. - Княжна качнула головой. - Это сложно. - Девушка поджала губы недовольно, представляя какой бы скандал закатил Арсений Казимирович, узнав что Вера присвоила себе его дворовую. - Когда я вышла встречать вас, доктор занимался девушкой. Ей... поправляли плечо. - Вера не вспомнила аналог слова "вправляли" во французском. - Это очень больно, и доктор дал ей снотворное.
Тут из комнаты вышел доктор со своем саквояжем, а за ним Жерар, прикрывая дверь комнаты. Княжна обернулась к врачу.
- Мари пришла в себя, но её нервы всё ещё очень расстроены. Я дал ей успокоительное, и попросил бы не тревожить в ближайшее время. - Доктор взглянул из-под очков сначала на француза, потом на княжну, желая удостоверится, что никто из них не ринется сейчас же в комнату к гостье.
- Благодарю Вас, доктор. - Сердечно произнесла княжна, с надеждой посмотрела на Дреера. - Не могли бы Вы навестить мальчика и его гувернёра? Просто чтобы удостоверится, что всё в порядке.
- Конечно, Верочка. - Улыбнулся пожилой мужчина, ответив по-русски. Было видно, что между семейным врачом и маленькой княжной были доверительные и долгие отношения. - Жерар. - Обернулся врач к повару, снова переходя на французский. - Вам, к сожалению, придётся поработать моим ассистентом ещё немного.
Мужчины двинулись к соседней спальне, а Вера снова обернулась к Шабо.

+1

14

- Мадемуазель, вы ставите меня в сложное положение, - покачал головой француз, провожая взглядом доктора, у которого сегодня, определенно, выдался насыщенный событиями денек. - Сначала вы сами не пожелали мне помогать, теперь запрещаете говорить с мадемуазель Баратынской о причине моего интереса к ее брату. Как вы прикажете мне с ней объясняться?
Он еще раз глянул на дверь, но так и не решился действовать против предупреждения немецкого эскулапа и собственного внутреннего нежелания огорчать Марию Баратынскую, которое так прекрасно совпадало с просьбой маленькой княжны, но, к сожалению, шло решительно вразрез с необходимостью.
- Послушайте, если б это была какая-то необременительная женская прихоть, я б с радостью пошел вам навстречу, - заверил Огюстен, пытаясь по мере сил подсластить неприятную истину. - Но идет война. А война многое меняет. И я не могу сбрасывать со счетов местных гверильяс, нападающих на наши обозы, и желаемую каждой армией секретность расположения наших воинских частей и их передвижений.
Говоря о партизанах, капитан привычно употребил испанское слово, потому что оно наиболее верно объясняло то, с чем французы уже столкнулись в непокорной Испании, и что теперь повторялось в России. Расхожее «инсургенты» или «повстанцы» было, быть может, понятнее княжне, но вряд ли точнее.
- Я должен знать, с какой целью Дмитрий Баратынский приезжал к отцу, - продолжил Шабо. - Не потому, что мне больше нечем заняться, а потому…
Капитан был эгоистичен в своих намерениях, поэтому слова княжны об исчезнувшей вместе со служанкой родственнице, тем более, что сказаны они были вроде как в шутку и  между прочим, поначалу прошли мимо его внимания. Однако продолжали вертеться где-то в голове, и, наконец, оформились в вопрос.
- Простите, на счет вашей сестры вы пошутили, мадемуазель, или ее действительно с утра не видели? - Спохватился Шабо. - Это часто случается? А что говорит прислуга?
Конечно, девушка могла просто пойти гулять, потом ее разморило на солнышке, и тепрь она сладко дремлет в тени где-нибудь неподалеку. А может быть, и нет.

+2

15

Вера нахмурилась, слушая капитана. Настойчивости ему было не занимать. Однако с упёртостью Веры Сергеевны Оболенской, доставшейся ей от досточтимого отца, тоже было сравниться непросто. Девушка скрестила руки на груди.
- Я не понимаю, как это противоречит моим словам... - Девушка замолчала, тоже глянув на дверь. Слово "гверильяс" было ей незнакомо, но она догадалась по смыслу, что оно значит. Сам император тоже упомянул о них, после выходки Сони с вином. Правда Наполеон называл их "безумными испанцами". И если честно, то лично Вера против таких русских гверильяс ничего против не имела. Потому не видела причины, почему должна потакать капитану и в чём-то ему помогать. Речь шла всего лишь о наказании за ужасный поступок. В данном случае интересы Оболенской и Шабо просто напросто пересекались.
- Поговорите с Мари о её брате, но не упоминайте крестьянку, которую Вы нашли. По-моему, это сложно. - В несколько резковатом тоне, ответила княжна. Но тут же поспешила сгладить свой тон. - В любом случае, Вы сможете это сделать не раньше, чем Мари проснётся. За ужином и поговорите...
Княжна уже мысленно ушла далеко от размышлений о сестре и Груне. Сейчас её снова начали грызть сомнения по поводу того, правильно ли она сделала, рассказав всё Шабо. Заслуживает ли Баратынский такого наказания? Но от этих тревожных мыслей отвлёк её капитан.
- Да нет, какие тут шутки... - На лице маленькой княжны мелькнула озабоченность, но Вера тут же спохватилась. - Не думаю, что что-то случилось. Это вполне в характере Софи - уйти гулять на целый день, чтобы избежать своих домашних обязанностей. - Девушка слабо улыбнулась. Было не совсем ясно, искренне ли она так считала, или просто пыталась убедить себя в собственных словах.

+1

16

- И отчего, как вы думаете, я должен покрывать ваше воровство, если вы не уступаете мне ни на йоту? - вкрадчиво поинтересовался капитан. Ему казалось, что он понимает беспокойство княжны. Как ни крути, помогая пострадавшей крепостной, мадемуазель Оболенская посягнула на чужую собственность. А правила игры в рабовладельцев нужно или менять, или соблюдать. Не ведая традиционных полутонов в отношении между помещиками и их крестьянами, Шабо воспринимал все в черно-белом, то есть в самом простом из возможных раскладов. И тогда выходило, что маленькая княжна - преступница, черт побери, как забавно все складывается!
Властность и упрямство мадемуазель, столь разительно не совпадающие с ее хрупким и утонченным внешним обликом, больше не злили Огюстена. Скорее, забавляли. Характер - обратная сторона темперамента, любопытно было бы взглянуть, как этот внутренний огонь проявляет себя не в спорах, а в каких-нибудь иных, более приятных обстоятельствах.
Увы, на разгадывание женских загадок и приобщения к прекрасным порывам девичьей души нужно время. Которого у солдата обычно не бывает. Сегодня они в Кощино, завтра в Смоленске, потом, конечно же, в Москве. Подобная кочевая жизнь вынуждала военных довольствоваться обществом доступных, причем быстро доступных женщин. Недоступными, если не следовать традициям месье Баратынского просто брать желаемое силой, оставалось только любоваться издалека.
- Впрочем, вы правы, отложим все до ужина, - решил француз, насладившись зрелищем того, как собеседница с трудом сменила гнев на милость и даже расщедрилась на слабую улыбку,  - Надеюсь, ваша сестра к тому времени отыщется, и никому не придется беспокоиться.

Егеря послушно дожидались во дворе, и Шабо надеялся, что не заставил своих спутников слишком долго ждать.
- В лагерь, - скомандовал капитан. Самое время было вернуть шефу Лебрану его кавалеристов.

Эпизод завершен

Отредактировано Огюстен Шабо (2017-01-31 00:16:11)

+2


Вы здесь » 1812: противостояние » Труба трубит, откинут полог, » Нет дыма без огня (14 августа 1812 года, Смоленщина)